Убийства в Бэджерс-Дрифт

Она всегда носила что-нибудь вызывающее, но они с Джойс, провожая ее на кембриджский поезд, решили, что времена посудных полотенец, юбок на английских булавках, галстуков и бледного макияжа прошли (по правде говоря, они почти надеялись, что разумные преподаватели отошлют ее обратно домой). Однако во время каждого ее приезда они наблюдали все новые и новые экзотические и пугающие перемены. Хорошо было то, что, покинув родительский дом, по ее собственным словам, в расцвете сил и здоровья, Калли всегда старалась защищать эти свои качества, приезжая ненадолго, зато с внушительным запасом восхитительных продуктов от «Маркса и Спенсера»[33] и «Деликатесов Джошуа Тейлора».

— Не забудешь позвонить отцу?

Барнеби с чашкой чая устроился у камина. Учитывая, что он звонил родителям раз в неделю на протяжении последней четверти века, представлялось маловероятным, что он об этом забудет. Им было уже за восемьдесят, и двадцать лет назад они удалились на покой, поселившись неподалеку от Истбурна. Там они дышали озоном, играли в кегли, занимались садоводством и прочими полезными и приятными делами и выглядели весьма бодрыми, словно рыбешки в ручье.

— Не забуду.

— Лучше позвони сейчас, пока не устроился.

— Я уже устроился.

— А потом сможешь спокойно наслаждаться своим чаем.

Барнеби покорно выбрался из кресла. Ответила мать и, дежурно поинтересовавшись его здоровьем и здоровьем домочадцев, пустилась в отчет о прожитой неделе. Сюда входило описание восхитительного скандала, который случился в их творческой группе, когда почти столетняя старушка предложила организовать курсы натурщиц. Закончила она, как всегда, фразой: «Сейчас позову папу».

После этого о своей неделе доложил Барнеби-старший. У него самым выдающимся событием оказался восхитительный скандал на встрече общества охраны памятников, причиной которого стал викторианский оркестровый павильон. «Вот ведь воинственный народ», — подумал Барнеби. А ведь когда родители переезжали, он представлял себе, что они будут проводить дни, мирно подремывая в своем зимнем саду. Теперь он был вынужден признать, что на этот раз воображение его подвело. Дремать эти пенсионеры явно не собирались. Отец завершил рассказ на том, как окончательно уничтожил бессовестного противника на игровой лужайке.

Барнеби терпеливо слушал, потом заметил, как будто только сейчас спохватившись:

— Да бог с ним! Сейчас ведь чемпионат по крикету в самом разгаре. Я думал, ты бо́льшую часть времени сидишь у экрана.

— Так и есть, так и есть. Взял напрокат это записывающее приспособление. Теперь прокручиваю повторно лучшие моменты, когда захочу. Правда, в пятницу ужасно вышло?

Барнеби снисходительно улыбнулся.