Убийства в Бэджерс-Дрифт

Правда, примерно четверть ее роста, казалось, составляла прическа, похожая на пагоду: причудливая жесткая структура из вершин и волн, локонов и завитков, увенчанная острым конусом, напоминающим перевернутый вафельный рожок от мороженого. Цветом все это напоминала жженый сахар. Одета миссис Рейнберд была в сиреневый халат, достаточно короткий, открывающий мощные ноги с крохотными ступнями, лицо — с ярким макияжем. Старший инспектор выдержал ее взгляд, прямой и острый, словно скальпель, и представился.

— Я видела, что вы работаете. Я наблюдала за ласточками на телефонных проводах и заметила вашу машину. Знаете, эти птицы так живописно сидели! Прямо как ноты на линеечках.

— А, должно быть, это вас я видел как-то утром, будучи на Черч-лейн. На чердаке, по-моему. Наверное, очень выгодный наблюдательный пункт.

— Мы, орнитологи, предпочитаем термин «укрытие», мистер Барнеби. — В воздухе ощутимо похолодало. Он попросил прощения. Женщина махнула сверкающей драгоценностями рукой. — Пустяки, садитесь, пожалуйста. — Барнеби опустился в кресло, накрытое узловатым вязаным чехлом.

— А вы, мой милый? — Дэннис окинул взглядом сержанта Троя. — Дайте вашим ногам отдохнуть!

Искрясь мужественностью, Трой выбрал самый жесткий стул, уселся на него, прямой как столб, и достал свой блокнот. Раздался пронзительный свист.

— Дэнни! Чайник закипел! — Когда он удалился, миссис Рейнберд обратилась к Барнеби: — Вас нужно накормить и напоить. — Не давая ему запротестовать, она поспешно продолжила: — Сейчас, сейчас. Только не уверяйте, что вы не устали, после того как задавали стольким людям все эти вопросы. Все уже готово.

Так оно и было. Буквально через несколько секунд легкое дребезжание возвестило о появлении Дэнниса, который толкал перед собой столик на колесиках, формой копирующий алтарь Бромптонской церкви. На столике громоздилась гора мини-бутербродов в форме карточных мастей и жирных сливочных пирожных. Миссис Рейнберд наполнила тарелку для инспектора Барнеби и передала ему.

— Вы не смеете отказываться, мистер Барнеби! — На протяжении всего разговора она обращалась к нему именно так, вероятно считая, что высшие полицейские чины, как и начальство в медицинской сфере, не носят формальных званий. — Сами знаете, свой желудок надо иногда баловать.

Ее сын разлил по чашкам чай, его бескровные белые пальцы трепетали над фарфором. Он опустил в блюдечко ложку с крупным фиолетовым камнем, вделанным в ручку, и передал его вместе с чашкой инспектору. Чувствуя себя отчасти побежденным, Барнеби принял посуду и облокотился на неудобную спинку.