Убийства в Бэджерс-Дрифт

 — Боже милосердный!

— Что такое?

— Вот откуда вонь! Кому взбрело в голову притащить это сюда? — она показала на банку на холодильнике. Барнеби подошел и понюхал ее. От острого мышиного запаха ему захотелось чихнуть.

Он спросил:

— Разве это не петрушка?

— Милый мой, это же цикута!

— Что?

— Там, вдоль старой железнодорожной колеи, ее целое поле.

— Но она так похожа на петрушку. Как вы считаете, ваша подруга могла перепутать…

— Господи, конечно же нет! У Эмили имелась замечательная грядочка петрушки. Рядом с грецким орехом. Она выращивала три сорта. Об этом можете забыть. И в любом случае, в то утро, когда она умерла, этого здесь не было.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Хотя, конечно, вы же понимаете, я не проводила здесь опись…

— А коттедж с тех пор был заперт?

— Да. И у меня, — предвосхитила она его следующий вопрос, — единственный запасной ключ. Парадная дверь запирается на засов изнутри. Она открывается прямо на лужайку. Эмили никогда ею не пользовалась. Вы понимаете, что это значит, господин старший инспектор? — Мисс Беллрингер возбужденно схватила его за руку. — Мы нашли первую улику!

— А здесь гостиная? — Барнеби двинулся дальше, наклонив голову.

— Да. — Она направилась за ним. — Здесь, внизу, только две комнаты.

— А эта дверь была открыта в то утро, когда ее нашли?

— Нет. Закрыта.

В углу сонно тикали старинные часы. В гостиной был маленький камин, потолочные балки украшены латунной чеканкой. Из мебели здесь стоял гарнитур из дивана и двух кресел, обитых набивным индийским ситцем, столик эпохи королевы Анны и два буфета, полные посуды и статуэток. Одна стена была полностью отведена под книжные полки.

Интерьер коттеджа настолько соответствовал его внешнему виду, что инспектор Барнеби чувствовал, что вступил на какую-то сцену, идеально декорированную в стиле эпохи. Ему казалось, что вот-вот войдет горничная, поднимет тяжелую черную телефонную трубку и скажет: «Боюсь, ее милости нет дома». Или вбежит девушка в кремовом костюме и спросит, не хочет ли кто-нибудь поиграть в теннис. Но вместо этого мечты инспектора прервал чей-то голос:

— Тело лежало здесь, господин инспектор.

— Прошу прощения?

— Вот здесь. — Мисс Беллрингер стояла перед пустым камином.

— А вы не могли бы мне показать, как именно?"

"— Постараюсь. — Она, нахмурившись, посмотрела на коврик, потом улеглась на него, отбросив в сторону плащ, под которым показались салатовые панталоны из искусственного шелка, и согнула коленки. — Голова у нее была где-то здесь. Все в порядке?

— Да. Благодарю вас. — Но про себя Барнеби проклинал это промедление. Тело убрали. Никаких фотографий. Никаких следов.

— Конечно. — Мисс Беллрингер медленно поднялась.