Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Помахав ему рукой, Хемингуэй стал удаляться, но Бигглсвейд не отпустил его далеко.

– Эй! Мое фото напечатают в газетах?

– Бабушка надвое сказала! – бросил Хемингуэй через плечо.

– Разве что в галерее мошенников! – добавил Харботтл. – Зачем было слушать его бред, шеф?

– Пусть бредит. Как ему не дерзить полиции, ни разу не сцапавшей его за все девяносто лет? Занятный старикан, что бы ни твердили разные дурни про его размягчившиеся мозги. Мне захотелось еще послушать про тот его выстрел.

– Для чего? – удивился инспектор.

– Уверен, он действительно его слышал.

– Ну и что, сэр? Вы же считали, что это не имеет отношения к делу, потому что произошло на час раньше!

– Хорас, я говорил вам только сегодня утром, что у меня ощущение, будто мне сунули в руки палку не тем концом, и я не улавливаю чего-то важного. Сейчас мы это поищем!

Глава 16

– Куда теперь? – поинтересовался инспектор. – В Фокс-Хаус?

– Сначала – туда, где нас не увидит старикан, – ответил Хемингуэй. – Мне надо подумать.

Они вернулись к кустам утесника, где Хемингуэй остановился. Инспектор с любопытством наблюдал, как он стоит, выхватывая по очереди цепким взглядом детали обстановки. Потом, покряхтев, старший инспектор присел на склоне выше проулка и достал из кармана трубку и старый табачный кисет. Пока его пальцы привычно доставали табак и уминали его в чаше трубки, он переводил как будто отсутствующий взгляд с проплешины в саду, где раньше стояло кресло, на приступку, едва видневшуюся сбоку от кроны вяза. Инспектор, сидевший рядом с ним на земле, помалкивал и, призвав на помощь логику, пытался понять, какую задачу решает шеф. Хемингуэй раскурил трубку и стал смотреть на Фокс-Хаус.

– Наша ошибка, Хорас, – наконец произнес он, – что мы уделяли много внимания тому, что считали важным, а на второстепенное закрывали глаза. По-моему, я свалял дурака!

– Я слышал это от вас и раньше, но эти самообвинения еще никогда не подтверждались, – заметил инспектор.

– И на сей раз не подтвердятся. Преступник начинает меня раздражать!

Инспектор был озадачен.

– Лично я ненавижу всех убийц, – сказал он. – Почему этот должен раздражать вас сильнее, чем другие? Данное расследование не назовешь особенно сложным. Да, оно непростое, но это от множества подозреваемых? Если рассматривать само убийство, то я назвал бы его одним из самых простых из всех.

– Когда вы так говорите, Хорас, я начинаю бояться за свое чутье. Почему я с самого начала не смекнул, что дело слишком простое?

– От фактов никуда не деться, сэр, – возразил инспектор. – Человека застрелил у него в саду некто, залегший в этих самых кустах между 7.15 и 7.20, если судить по показаниям мисс Уорренби. Гильза, найденная людьми Карсторна под кустами, – несомненная улика.