Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

– Мало ли что болтает этот молокосос! Он болтает, а вы развешиваете уши.

– Он стрелял по мишеням в гравийном карьере сквайра.

– Вот оно что! А если бы он вам сказал, что палил по стаду носорогов, которое обнаружил на карьере у сквайра, вы бы и это съели? Полицейские! Никогда не был о них высокого мнения. Не стрелял Рег на карьере сквайра! Кто бы тогда услышал его пальбу? И здесь он тогда не смог бы так быстро очутиться. А еще я вот что тебе скажу, сынок: не смей чернить мое доброе имя, не позволю!

– Что уж тут чернить… – не сдержался Хемингуэй. – Ладно, – повысил он голос, – не буду!"

"– Знаю я вас! – прикрикнул Бигглсвейд. – Все бы вам дерзить! Чтоб вы знали, никто во всем Торндене не разбирается в оружии лучше меня. Не смейте рассказывать, будто я не различаю, откуда стреляли. Вон там Рег выпалил из винтовки викария! – Трясущийся подагрический палец указал в направлении Фокс-лейн.

– Ну, ладно, – кивнул Хемингуэй. – А вы что?

– Я подумал: кто-то охотится в роще Хасуэлла. Или там, или неподалеку.

– Так это же в стороне, дедушка! – возразил Хемингуэй.

– Мне лучше знать, где тут что! – прошамкал Бигглсвейд. – У меня острый слух. Когда я был моложе, многие жаловались, что он даже слишком острый.

– Могу себе представить! Вы – настоящее чудо, дедушка. Услышать что-то на таком расстоянии – это надо суметь!

– Вы бы на моем месте ничего не заметили. А это ваше ходячее надгробие приняло бы тот звук за автомобильный выхлоп на хоуксхэдской дороге.

– Ничего подобного! – оскорбился Харботтл.

– Молчите, Хорас! Не обращайте на него внимания, дедушка. Что было после выстрела? Вы видели кого-нибудь, кроме Рега Дитчлинга?

– Нет, никого. Не хватало мне совать нос в чужие дела! Я же не полицейский с длинным носом. Знай себе брел вниз вот по этой тропинке, как рассказывал Хобкирку, но недалеко ушел: слышу, кто-то меня нагоняет, совсем как егеря в былые времена. Оглядываюсь – смотрю, сопляк Рег прячется сзади в кустах.

– На том конце тропы, что ли?

– Там-там, – подтвердил Бигглсвейд.

– Сколько времени прошло после выстрела?

– Минут десять. Я теперь не такой шустрый, как раньше, – ответил Бигглсвейд, польщенный, что обрел наконец внимательных слушателей. – Это был Рег, он самый! Если бы вчера меня послушали, сидеть бы ему теперь под замко€м!

– Не исключено, – произнес Хемингуэй, выпрямляясь. – Если бы я знал, что он болтался на месте преступления, вместо того чтобы сбежать.

– Это еще бабушка надвое сказала!

– Что ж, мне пора, дедушка. Не засиживайтесь в «Красном льве», а то дочери опять придется вытаскивать вас оттуда. Что за замашки в таких преклонных летах!

Дряхлый греховодник остался доволен этой отповедью и астматически закашлялся.