Убийца по вызову

Ольшевский рассказывал, Нахимсон, слушая его, только удрученно качал головой и временами, в особо впечатляющих местах, всплескивал руками. Когда Андрей Владимирович закончил, Борис Моисеевич вздохнул:

– Нужно не иметь ничего святого за душой, чтобы так поступить с собственной женой и детьми. Что ты собираешься делать?

– Так, наметил для себя провести несколько мероприятий. Что говорит Волынский?

– Что в этот раз, кажется, обойдется, но впредь попросил быть поаккуратнее. Кстати, звонил Любимов. Он просил меня поговорить с тобой и убедить не выпендриваться. Гуров – это очень серьезно.

– Мне он тоже прочитал лекцию на тему, что такое Гуров. И ты знаешь, меня это не впечатлило.

Именно в этот момент и зазвонил сотовый Ольшевского. Он выслушал то, что ему сказал Гуров, и, отключив телефон, молча, уставился в окно.

– Андрюша! Ты услышал так много хорошего, что от счастья потерял дар речи? Скажи мне, я тоже хочу порадоваться.

– Это был Гуров. Он требует, чтобы я отдал ему бумаги Садовникова и велел Марии с девочками завтра вернуться в Москву.

– Это не проблема. Раз им, как оказалось, ничего не угрожает, пусть приезжают. А бумаги ты уже прочитал, так и отдай! Не обостряй отношений с Гуровым! Он все-таки власть.

– Бумаги и все остальное я отдам, но не потому, что испугался Гурова, а потому, что они мне больше не нужны. Я теперь и сам, если понадобится, смогу вычислить тех, кто прессовал Болотина.

– Андрюша! – всплеснул руками Нахимсон. – Это теперь уже несущественно. Лучше бы ты нашел того, кто в него стрелял и убил ни в чем не повинных людей.

– А его я уже нашел, пока Гуров гонялся за собственным хвостом, – усмехнулся Ольшевский. – Думаю, и менты его скоро найдут. По запаху.

– Ой! – скривился Нахимсон. – Давай без этих подробностей. Так что мы будем делать?

Ольшевский сел напротив него и взял его руки в свои, что бывало нечасто.

– Боря! Ты подобрал меня молодого, зеленого и самонадеянного до дури и многие годы был мне как родной отец. Учил меня, воспитывал. Я это всегда ценил, ценю и буду ценить до конца моих дней. О том, как я тебе благодарен, говорить не буду – ты это и так знаешь, потому что я доказывал тебе это всю жизнь. Ты уже немолод, да и я не мальчик. Пришла пора свернуть наши дела в России. Ты обеспечил даже своих правнуков и сам с тетей Софой бедствовать не будешь. Мне тоже грех жаловаться, на три жизни хватит. Ну, заработаю я еще несколько сотен миллионов не рублей, и что? Нет, Боря! Я понял, что в жизни есть вещи намного дороже денег, и они сейчас для меня важнее всего. Так что пора прекращать зарабатывать и начинать просто жить. Мне осталось доделать некоторые дела здесь, а потом я уеду – дом в Канаде давно меня ждет, а тебя ждут в Израиле.