Убийца из Квартала красных фонарей

И тут в прокуренном зале послышался громовой голос.

— Это Небесное знамение! — возопил он. — Перст Господень указует вам на грехи ваши!

Возле двери, почти касаясь спиной занавески, стоял старик с длинной седой бородой. Отец Матиас.

Отец Матиас считал себя миссионером и именно в качестве самозваного евангелиста был принят Кварталом за своего. Когда он говорил на самые обычные бытовые темы, слушать старика было одно удовольствие. Его глубокий голос вещал о милосердном Господе, любящем своих детей, в том числе и шлюх.

Его деятельность не поддерживала, но и не запрещала ни одна церковная организация. Отца Матиаса считали просто старым чудаком. Из-за своей непокорной седой шевелюры и растрепанной бороды он напоминал ветхозаветного пророка. Пастушеский посох ему с успехом заменял старый зонтик, а длинный балахон — изношенное короткое черное пальто с фалдами и полосатые брюки несколькими размерами меньше необходимого.

К его чести, отец Матиас оказывал помощь не только на словах, но и на деле. Когда та или иная проститутка изъявляла желание сойти со скользкой дорожки, ведущей по наклонной плоскости, он всегда был готов помочь в нелегкий период привыкания к нормальной жизни деловым советом или деньгами и одалживал достаточно, чтобы женщине хватило продержаться первое время. А ведь такие займы возвращались редко. Если подобное чудо вообще когда-либо случалось…

Вдобавок, как правило, такие женщины не могли оставаться в стороне от привычного кипения страстей и всего через несколько месяцев вновь появлялись в Квартале. Отец Матиас выражал искреннее сочувствие, но никогда не требовал денег обратно. Все это, равно как и другие виды благотворительности, вскоре истощили его скромные сбережения.

Тем не менее это не мешало отцу Матиасу пользоваться свободой проповедовать в любом борделе. Никто не пытался его остановить или помешать. Другое дело, что, когда проповедь затягивалась слишком надолго, очередная «мадам» мягко, но настойчиво выставляла его улицу. Да, благотворительность и Слово Божье это, конечно, хорошо, но бизнесу ничто не должно мешать.

Декок внимательно слушал, как в грязном прокуренном баре на углу Барн-алли отец Матиас вещает о Содоме и Гоморре, городах, погрязших в пороках и тем навлекших на себя гнев Господень. В наказание оба они были стерты с лица земли, что Декок считал вполне справедливой карой.

Оратором отец Матиас был весьма вдохновенным и располагал поистине неистощимыми запасами цитат из Библии, которые пускал в ход без малейших колебаний. Инспектор с любопытством наблюдал, как увлеченно посетители бара слушали страстные речи. Этих людей, чуть ли не на каждом шагу нарушавших все библейские заповеди, буквально зачаровывал старик, несший им Слово Божье.