Убийство городов

Кольчугин устыдился своей иронии и своих стариковских претензий к этим счастливым людям. Они не желали разделять его страхи и горести. Эти люди были самыми дорогими и близкими, и он был счастлив их появлению.

– Дед. – Тим-Тим поднялся, держа бокал. – Я хочу выпить за твое здоровье. Ты знай, что все мы тебя очень любим. Ты наш пращур. Мы желуди, выросшие на твоих ветвях. Ты для нас эталон. И не только для нас. Тебя любит народ. Твои книги стоят на полках миллионов людей. Желаем тебе крепости духовной и телесной. За тебя!

Все чокались с Кольчугиным, и он подумал, что сейчас самое время оповестить семью о своем намерении ехать в Донбасс. Но дочь Вера спросила:

– Папа, я недавно рассматривала фамильный альбом, и действительно, наш Юра очень похож на прадеда Михаила. Та же бородка, те же глаза. Он даже пиджак себе подобрал того же покроя. Что он за человек был, наш прадед Михаил?

Сын тонко усмехнулся и тронул бородку. Кольчугина вновь поразило это родовое сходство, которое волной передавалось из поколения в поколение. Возник образ деда, которого он помнил уже стариком, желчным, язвительным, всем и вся недовольным. Под старость его снедала губительная тоска.

– Дед Михаил от сохи, из нашего молоканского рода. Отец его, Тит Алексеевич, был неграмотный. Но крупно разбогател и всем своим детям дал превосходное образование. Одного послал в Германию, в университет Гейдельберга. Другого сделал инженером. Дочку отдал на Бестужевские курсы, и она впоследствии раскапывала Помпею. Дед Михаил стал химиком, но при этом увлекался живописью. Дружил с художниками «Мира искусств». В его квартире на Страстном висели полотна Головина, Судейкина, Зиги Валешевского. – Кольчугин представил ту исчезнувшую комнату, где стоял рояль, стол украшала фарфоровая лампа под шелковым абажуром, на стене висели картины с зарослями сирени, циркачами и клоунами, поражавшими его детскую фантазию. Дед, кашляющий, все курил и курил, окутанный сизым дымом. – Когда началась очередная Русско-Турецкая война, он ушел в армию. Командовал батареей горных орудий, которые в разобранном виде навьючивались на лошадей. Однажды под Карсом, в горах, отряд нашей пехоты попал под обстрел турок. Началась паника. Дед не растерялся, приказал развьючить и собрать орудия и прямой наводкой расстрелял турецкие цепи. За это был награжден «Золотым оружием». Когда в Тифлисе ему вручали награду, при награждении присутствовал маленький цесаревич Алексей. Дед так разволновался, так был тронут видом хрупкого мальчика, что в нарушение этикета подошел и поцеловал его. – Кольчугин испытал головокружение, какое бывает, когда смотришь в перевернутый бинокль. Предметы бесконечно удаляются, словно их уносит вдаль. Этой далью было его детство.