Убийство городов

Вспомнил лицо комбата с кричащим ртом. Бэтээр, из которого спрыгивали солдаты в касках. Черный ком взрыва, приподнявший его и швырнувший на солнце.

Теперь это солнце било в узкую щель бетонного каземата. Он ощупал карманы – ни телефона, ни фонаря, ни документов.

– Очухался? – услышал он близкий голос. – Значит, жить будешь, пока не расстреляют. – Это был голос Артиста, который лежал на полу. Его узкое лицо, окаймленное курчавой бородкой, проступало из тьмы. Длинные волосы, обычно собранные под косынкой, теперь, когда косынка исчезла, рассыпались до плеч. Но вокруг шеи по-прежнему был повязан розовый шарф, и в кармане камуфлированной рубахи виднелся край розового платочка. – А мы думали, что тебе хана.

Артист посмотрел туда, где лежал второй человек. И этим человеком оказался комбат Курок. Его лысый череп с рыжей бородой в сумерках казались валуном, опутанным желтой тиной.

– Ты бы лучше, Артист, еще раз разведал. Можем отсюда выбраться? – произнес Курок, и Рябинин слышал, с каким трудом давались ему слова.

– Нет, комбат. Отсюда не выйти. Разве что мухами стать и в щель улететь. А так невозможно.

Снаружи сквозь прорезь в стене раздавались неясные звуки. Голоса, стук металла, глухой рокот и лязг прокатившего танка. Кто-то близко прошел и раздраженно крикнул:

– А ты пошукай, побачь!

Рябинин, тоскуя, с беззвучным стоном, понял, что он в плену. Всех троих, оглушенных взрывом, захватили украинцы и поместили в этот бетонный каземат.

– Нет, Артист, мухами мы не станем, – сказал Курок. – А умрем как люди. В одном ты прав. Расстреляют и исповедаться не дадут.

– А зачем тебе исповедоваться, комбат? Ты же коммунист. А коммунисты Бога не признают. Это «белые» в Бога верят, а «красные» все безбожники.

– Какие «красные», «белые»? Все, кто на Донбассе воюет, все русские люди. И у всех один Бог – справедливость. Мы теперь каждый – и «красный» и «белый», и у нас один Бог.

– Что ж ты раньше мне не сказал, комбат? А то я все сомневался. Кто я? «Красный» или «белый»? Или просто бабник и забулдыга, который по ресторанам на аккордеоне играет и деньгу сшибает, – едко засмеялся Артист.

Но Курок не заметил насмешки. Мысль, которую он только что высказал, была для него не случайна. Родилась не сию минуту. Сопутствовала ему среди военных забот, танковых атак и обстрелов.

– Вот ты посмотри, я родом из Омска, сибирский человек. У меня есть великий земляк, генерал Карбышев Дмитрий Михайлович. Он из дворян, служил в царской армии. Офицер, воевал под Мукденом, получал награды. По всем признакам – «белый». Но во время Гражданской перешел на сторону «красных», дослужился до генеральского звания. Строил Брестскую крепость. Значит, «красный». Контуженным попал в плен к фашистам. Совсем как мы.