Убийство городов

Он избежал гибели благодаря мимолетной вспышке, блеснувшей в голове Козерога. Эту вспышку послал Козерогу кто-то неведомый, управлявший войной, ведущий счет смертям. Ему, таинственному, было угодно, чтобы Рябинин продлил свою жизнь и продолжал воевать. Один за всех, уцелевший в роковом бою.

– Будем прощаться! – траурным голосом произнес городской начальник.

Площадь онемела. Сверкал фонтан. Налетел горячий ветер, колыхнул в гробах белые простыни, и казалось, что это шевельнулись убитые.

Из толпы, сквозь цепь ополченцев, пробилась женщина в черном платье и черной накидке. Рябинин узнал в ней Матвеевну, что работала в столовой и провожала их на ступенях. Кинулась к гробам, запричитала захлебываясь:

– Ой, вы сыночки мои горькие, ненаглядные! И куда вы теперь едете, отбываете, что я вас опять провожаю! И кто вас там без меня напоит, накормит, ласковое слово скажет! Мамочки ваши не знают, что вы здесь лежите, и глазоньки ваши закрыты, солнышка не видят! Вы говорили мамочкам, что едете в хорошее путешествие, а сами лежите здесь, и мамочки вас не видят! Как же вам было больно помирать, и никто вам доброго слова не сказал! Все говорят – мир, мир, а у нас здесь война, и скоро нас никого не останется! Кто же нас теперь защитит и спасет, когда вы нас покидаете! Вы повидайте моего сыночка Лешеньку и скажите, что мамочка его так скучает, рубашечку его целует, фотокарточку его на груди носит! Возьмите меня с собой к моему сыночку Лешеньке! Ох, да у меня нет больше сил! – Она упала на гроб, в котором лежал осетин Мераб, и слепо гладила его поросшие щетиной щеки.

Вслед за ней, взмахивая черными рукавами, как птица, вылетела из толпы молодая женщина с белым бескровным лицом. Упала на колени перед гробиками, где лежали две девочки. Забилась, запричитала:

– Доченьки мои, кровиночки мои ненаглядные! Леночка, Катенька, это я, ваша мамочка! Что вы на мамочку не смотрите, не целуете! Такая у нас беда черная, страшная! Как вы играли, как друг друга любили, какие я вам игрушки дарила! Туфельки вам купила, на вырост, думала, что подрастете и туфельки вам будут впору! Не уберегла вас, доченьки, собой не прикрыла! Пусть бы меня, а не вас, бомбой убило! Зачем он, изверг такой, к нам прилетел и бомбу сбросил! Разве не было у него мамочки? Пусть его теперь разорвет на мелкие кусочки и следа от него не останется! А мне теперь без доченек жить до самой смерти! Уж лучше мне утопиться!

Она упала без чувств, и другая женщина поднесла ей пластмассовую бутылку с водой, вливала в рот.

Площадь всхлипывала, стонала, рыдала.

– Закрыть гробы! – раздалась команда. Гробы накрыли красными крышками. Застучали молотки, заблестели на солнце гвозди. Подкатил КамАЗ, тот самый, в котором провожатый Колун доставил добровольцев в Донецк. Колун был суров, деловит.