Убей свою любовь

Но, едва я подняла руку, чтобы попросить счет, как за моей спиной раздалось:

Я обернулась – передо мной стоял дядька одного со мной роста, с отвисшими щеками и заплывшими жиром глазками, с омерзительно выпирающим из-под задравшейся рубахи брюхом и плешивой головой.

– Да. И что? – с вызовом ответила я.

– А то – не ори, дура, не на рынке! – зашипел вдруг незнакомец. – Ты какого хрена уселась посреди зала? Стола потише не нашла? Сразу бы на барную стойку лезла! А, ну да – ты ж не можешь, хромая ведь, я и забыл совсем, – последнюю фразу он добавил уже с ехидной ухмылочкой, и я испытала жуткое желание врезать ему коленом хромой ноги как раз туда, куда так не любят получать мужчины.

А он уже махал официанту:

– Эй, обер! Перетащи-ка с этого стола все во-о-он в тот уголок, а мне принеси меню.

Мне пришлось проследовать за ним в полутемный угол возле огромных динамиков и порадоваться, что сейчас день, а значит, никто не станет врубать эту «дуру» на всю мощь.

Пока человек, назвавшийся Валерой, изучал меню, я изучала его и пыталась придумать, как дать знать Никите и Андрею, оставшимся в джипе, что одному из них неплохо бы войти и посмотреть, с кем я сижу, чтобы запомнить внешность и проследить потом за «клиентом». Выйти в туалет показалось мне наиболее логичным, и я встала, однако Валера, оторвавшись от меню, перехватил мою руку с зажатым телефоном:

– Э, нет, подруга. Трубу тут оставь.

– С того. Ложи на стол, я сказал!

– Клади, – поправила я со злостью, но телефон оставила.

– Иди-иди, грамотейка, – хрюкнул Валера. – И долго не сиди там, у меня работа еще.

В туалете я едва не разревелась от злости, но тут дверь открылась, и вошла высокая девушка в белой водолазке, короткой клетчатой юбочке и высоких сапогах выше колена. Она встала перед зеркалом и принялась поправлять и без того безупречный макияж. И меня осенило.

– Девушка... вы не поможете мне? – вкрадчиво обратилась я к ней, и она обернулась:

– Я напишу записку, а вы передайте ее, пожалуйста, молодым людям в черном «Гелендвагене», а?

Девушка удивленно приподняла выщипанные в нитку бровки:

– Ой, а это ваша машина – такая здоровая, квадратная, да? Я в марках не разбираюсь совсем...

Черт! Ну, будем надеяться, что значок «Мерседеса» она отличит от всего остального.

– Да, моя, и у меня трудности. Я жду мужа, а ко мне пристал какой-то придурок. Поднимать шум я не хочу, а в машине мои друзья... Пожалуйста, девушка, ну, мы ведь должны как-то проявлять женскую солидарность, а? Я вам заплачу – хотите?

– Ой, да что вы? Зачем? Я все равно ухожу, мне нетрудно, – заверила меня девушка. – Пишите записку.

И она протянула мне листок и ручку. Я наскоро накидала текст с рекомендациями телохранителям, нарисовала на обороте знак «Мерседеса», чтобы подстраховаться от ошибок, и написала номер машины.