Убей свою любовь

жарко ведь, – вяло отбивался старший – Андрей. – Обморок, что ли...

– Ага, и у джипа обморок – аж колесо вынесло, – бросил Никита, осматривая пробитое колесо. – Что было-то, Александра Ефимовна?

– Обморок от перегрева, – буркнула я. – Кондиционер зачем в машине? Такая жара, а мы экономим.

– Так, ну а колесо-то кто нам прострелил? – не унимался Никита, доставая из багажника запаску.

– А его прострелили? – Я сделала большие глаза, хотя внутри кляла дотошного охранника-водителя за его наблюдательность.

– Ну, так сами гляньте, поди, пулевое отверстие отличите от простой пробоины?

Черт... Я сделала вид, что рассматриваю пробитое колесо, и лихорадочно придумывала, что бы такое сказать.

– Да брось ты, Никс, – отмахнулся Андрей. – По такой жаре – за не фиг делать могло само...

– Ты больной? Я десять лет за рулем – первый раз такое вижу! – ощетинился Никита. – И пуля вон, в колесе-то! Прикажешь думать, что колесо само решило застрелиться?

– Так, все! Устроили корриду! – пресекла я. – Меняйте колесо, и поехали – я сейчас просто умру тут.

Пока Никита, бурча, менял колесо, отмахиваясь от помощи Андрея и Володи, я отошла в тень большого дерева, села на траву и задумалась. Как я теперь буду жить с таким грузом? А самое главное – как мне избавиться от него? Как сделать, чтобы никто не пострадал? Мысль о том, что над мужем теперь постоянно занесен меч, если выражаться его же языком, а отвести зажавшую этот меч руку я не в состоянии, потому что не знаю, от кого конкретно она исходит, приводила меня в унылый ужас. Страшно жить, зная, что один твой неверный шаг в любой момент оборвет жизнь любимого человека. Как мне теперь вести себя? Акела – чуткий, он мгновенно уловит любую фальшь в голосе, и тогда мне несдобровать. Черт...

Я стукнула себя по колену левой ноги и выругалась вполголоса. И ведь даже не с кем посоветоваться – ни папа, ни Семен для этого, совершенно очевидно, не годились. Кроме того, отношения с братом после отъезда Бесо и моего с ним телефонного разговора стали какими-то... скажем так, слегка натянутыми и весьма прохладными. Я не настолько уж доверяла мнению Бесо, но и в том, что он не станет зря наговаривать на человека, была уверена. В общем, получилась такая своеобразная «вилка», когда не верить не можешь, но и верить душа не лежит. Придется выкручиваться самой, главное – не переиграть и не заиграться совсем.

Дома, к счастью, еще никого не было. Я ушла в душ, смыла с себя всю сегодняшнюю грязь – и буквальную, и метафорическую – и уселась на балконе за столиком с чашкой чая и сигаретой. Интересно, кто приедет первым – отец или муж? Они крайне редко возвращались домой вместе.