Убей свою любовь

– Так, если ты намерен мне здесь святую невинность разыгрывать, тогда сразу говорю – вали домой, разговора не будет! – отрезала я. – Ни с чего ничего не происходит – не забыл простую старую истину? Если в тебя шмаляют – значит, кому-то где-то на мозоль наступил.

Семен уставился на меня мутными от ужаса глазами, и я испытала легкое чувство брезгливости – ну, что за наказание, и это – мой брат, сын моего отца! Слизняк...

– Ну?! – подстегнула я, боясь не выдержать и влепить брату оплеуху, что было бы совсем уж лишним.

– Саш... да не знаю, вот честно! Вроде как все чисто...

– Чисто?! – зашипела я, вцепившись в подлокотник кресла, в котором сидел Семен, и наклонившись к самому лицу отшатнувшегося в испуге брата. – Чисто, урод ты?! А наркота в твоем клубе – она чья?! Снова за старое?! Мало тебе пули в легком? Мало того, что я из-за тебя теперь инвалид?! Мало, сволочь?! Снова взялся?!

– Саня... Саня, да ты что? Какая наркота? – забормотал Семен, и вот тут я уже не смогла удержаться и влепила-таки ему такую смачную затрещину, что он ударился головой о спинку кресла.

– Урод! Ты еще врать мне будешь? Да про твои финты с коксом уже даже Акела знает! А если он знает – ты, надеюсь, понимаешь, что это скоро и до папы дойдет? Рассказать, что дальше будет? Клубешник твой сожгут к едрене-фене, а тебя, голубчика, вздернут за те самые причиндалы, которые тебе вчера едва не отстрелили! Еще неизвестно, что было бы лучше! – Я перевела дыхание, оттолкнулась от кресла и, отойдя к окну, почти спокойно приказала: – Говори, у кого берешь. Только в этом случае я попробую тебе помочь. И не вздумай соврать – сама лично башку продырявлю.

Я внимательно наблюдала за тем, как на лице Семена отражаются самые разные эмоции – от сомнения до ужаса, и ждала. Он не может уехать отсюда, не рассказав, – потому что это я знаю, кто на самом деле стрелял в него, а он – нет. И этот вопрос не будет давать ему покоя, заставит бояться даже собственной тени, шороха в квартире или шагов за спиной на темной улице. А это – не самое приятное ощущение, когда ты чувствуешь чужое дыхание всей кожей, а, повернувшись, не видишь источник опасности. Семен не выдержит такого прессинга, у него не тот характер, а в подобной ситуации и более крепкие люди пасовали и сдавались.

– Саш... не хотел тебя втравливать...

– Ой, да не разыгрывай ты тут святого Себастьяна! – поморщилась я. – Терпеть не могу лицемерия – ты меня и так втравил уже, что дальше некуда, поэтому не надо петь длинных жалостных песен. Вываливай.

Семен полез в карман за сигаретами, извлек почти пустую пачку и закурил. Я видела, что он мнется, собирается с силами и мыслями, но, вполне возможно, просто ищет способ обмануть меня. А вот это уже совсем дрянь дело.

– Сема, не тяни время.