Убей свою любовь

 – А папенька спросит: а с чего это ты, Сашенька, взялась компру на Ваську собирать? Романчик наш с ней – дело прошлое и забытое, а ты все в детектива играешься? А с какой, мол, целью, интересуюсь я спросить? И вот тут чем ты мне тогда крыть прикажешь?

– А вот тут не предусмотрено, – признал мой находчивый телохранитель, одной рукой взъерошивая и снова приглаживая рыжие волосы. – Косячок...

– Косячок, – откликнулась я. – Вот здесь-то схемка наша с тобой и провисает – в моменте, что не смогу я эти собранные доказательства папе предъявить, потому что мотива их собирать у меня нет. Ну, формально нет.

– А на самом деле есть? – тут же уцепился Никита, и я спохватилась, что, расслабившись, невольно наговорила много лишнего. Ведь он до сих пор не в курсе...

– А на самом деле есть. Хочется прижать эту бабищу – очень уж шустрая оказалась. Ты знаешь, сколько она из моего отца в свое время высосала? И за камушки эти, вот сто пудов, тоже постарается, – вывернулась я, и, кажется, Никита мне поверил.

– Ну, так и скажите.

– А откуда я про камни-то знаю, а? Про то, что они пропали? Тебя, что ли, заложить?

– Кося-я-я-ак... – протянул телохранитель. – Ладно, давайте так. Пленку пусть все равно запишут, а потом вы уж решите, что с ней сделать. Рано или поздно пригодится.

Я молча кивнула, соглашаясь. Компрометирующие штучки всегда оказываются кстати, рано или поздно это происходит – неважно. Если есть информация, она непременно долежит до своего звездного часа.

Мой ключ от Семкиного подъезда почему-то не работал, и я набрала ему на мобильный, но тот был отключен. Вот черт... Не ждать же, пока кто-то войдет или выйдет из подъезда! К счастью, я заметила, что окно спальни у брата приоткрыто – он с детства спал с открытым окном в любую погоду – и я решилась на дикую выходку – заорала на весь двор:

Повторить вопль пришлось раза три, пока братец не услышал и не открыл окно совсем, высунувшись из него:

– А чего не заходишь?

– У меня чип размагнитился, что ли! Не открывает! – задрав голову, заорала я.

– Сейчас я тебе свой ки... – и тут я увидела, как голова брата словно взорвалась, и он полетел вниз.

Я тоже полетела на землю, сметенная Никитой. Совсем рядом послышался глухой стук упавшего тела...

– Тихо лежите! – шипел мне в ухо Никита. – Снайпер...

– Почему не стреляет дальше? – шепотом спросила я, глотая слезы. – Почему в меня не стреляет?!

– А вы очень хотите? – зло буркнул телохранитель. – Так он сперва в меня должен... Но я могу встать и уступить вам очередь – мне как-то не к спеху помирать-то...

Я замолчала, продолжая плакать уже беззвучно. Семка-Семка... ну, как же так? Что же это? Кто-то охотится на нас, как на голубей, а я даже приблизительно не знаю, кто...

Выстрелов больше не было.