Убей свою любовь

сволочь! – выдохнула я, чувствуя себя так, словно мне саданули кулаком под ложечку. – Я могла не успеть, не понять! Он мог убить моего мужа на моих глазах!

– Но ты же успела и поняла, в чем же проблемы?

– Почему нельзя было открыто сказать?! К чему эти игры?!

– Это была проверка, и ты ее прошла. Я не ожидал от тебя такой прыти и такого характера – я уже не говорю про верную руку, – он засмеялся снова. – Ну, а потом я все-таки немного тебя подстраховал. Думаешь, менты налетели случайно? Вовсе нет. И ровно над козырьком конторы был еще один снайпер.

– Ты идиот, что ли?! В центре города усадить троих снайперов?! А ну как повязали бы всех оптом? Да на нашу компанию тогда всех питерских «глухарей» можно навесить! – Меня трясло от злости. Играть втемную мне как-то не очень нравилось, я предпочла бы более конкретный вариант, а не так – реши, мол, сама, как вывернуться. Мысль же о том, что на самом деле на моих глазах мог погибнуть муж, была вообще невыносима.

– Что-то больно ты разговорилась, женщина, – чуть повысил голос мой собеседник, и я сочла за благо умолкнуть на всякий случай. – Если я так сделал, значит, мне было надо. В общем, я тобой доволен, возвращайся. Когда понадобишься, я позвоню.

Я дотянулась до тумбочки, взяла сигарету, закурила и перевернулась на живот. Мучило желание позвонить Сашке, но я постоянно одергивала себя – нет, я могу проговориться, могу что-то лишнее ляпнуть, а чуткий Акела мгновенно вцепится в меня и выпотрошит, как кот наволочку. Нет, нельзя...

Улетать я должна была завтра вечером, а потому решила, что сейчас отосплюсь, предварительно приняв горячий душ, а потом пойду все-таки гулять. Погода вроде бы наладилась, хотя стабильность и Питер – это разные вещи, здесь атмосферные явления сменяют друг друга с частотой, не поддающейся никакой логике. Но ничего, потерплю. Я почему-то была интуитивно уверена в том, что прогулка по городу даст мне внутреннее успокоение, вернет равновесие и примирит с жизненными обстоятельствами. Этот город удивительно подходил мне, хотя по темпераменту вряд ли можно было это заподозрить.

Выспавшись, я начала собираться. Было около восьми вечера, уже давно стемнело – я вообще заметила, что тут сумерки не подкрадываются, как у нас, а падают на тебя внезапно, когда ты этого еще не ждешь. Только что было светло – и вдруг раз! – горят фонари, машины моргают фарами, а окна домов одно за другим расцвечиваются огнями. Меня всегда это интересовало – то, что происходит там, за окнами. Чужая жизнь манила, казалась идеальной, не такой, как у меня. Незнакомые люди за окнами не знали горя, у них не было неприятностей, обид, огорчений – они были счастливы и всем довольны.