Убей свою любовь

Хотя, если честно, помнить всю родню Бесо и Медеи попросту невозможно – в их доме, кроме трех дочерей, постоянно гостят многочисленные племянники и племянницы, коих великое множество. Резо приемный отец отправил учиться в Пражский университет, я поступила в медицинский, и потом мы почти не виделись. Я даже затруднилась бы сказать сейчас, как именно выглядит мой приятель. Значит, теперь он управляет отцовским ночным клубом, и в этом самом клубе милиция обнаружила кокаин. Да уж...

– Короче, Бесо. Если через три дня ты мне не притащишь сюда того, кто поставляет кокс в твой клуб, я больше ни за что не ручаюсь, – папа вдруг заговорил почти спокойно, и это совсем плохой признак – после такого обычно ничего хорошего не следовало. – Ты понял?

Что ответил Бесо, я не услышала, но решила все-таки выйти в коридор и проводить его. Мне до слез было жаль старого толстяка, который всегда хорошо ко мне относился.

Я успела догнать его уже в прихожей, схватила за рукав пальто, и он обернулся, охнул по-стариковски:

– Санька! Ты чего тут?

– Тебя провожаю. Чего это вы с утра пораньше? – я кивнула в глубь квартиры, туда, где находился отец, и Бесо тяжело вздохнул:

– Ой, Саня, не вникай. Сам ничего не пойму. Три дня сроку... – Он снова вытащил платок и вытер лоб.

– Хоть наколки-то есть? – не отставала я, но Бесо только махнул пухлой рукой:

– Не вникай, сказал! Без тебя тошно, Санька. Ладно, поеду.

Он поцеловал меня, добавил что-то по-грузински и вышел. Через закрытую дверь я услышала, как он орет на своих охранников, как ревут джипы, вылетая за ворота, и вот все стихло.

Ситуация мне совсем не нравилась. А главное – до вечера еще так далеко, а ведь поговорить об этом я могу только с мужем. Ну что ж – придется совершить незапланированный вояж в город. Первый, кстати, за все время – я очень стеснялась своего вынужденного инвалидного положения и потому отклоняла все предложения мужа прогуляться. Но сегодня я просто лопну, если не поговорю с Сашей, а потому – ну их к черту, мои комплексы.

Сборы не затянулись. Я практически не прибегала к помощи косметики – зачем, когда моя инвалидность видна и так? После ранения в голову я, придя в себя, попросила вызвать парикмахера и остригла свои кудрявые волосы «под ежик». Собственный вид в зеркале сперва шокировал, но потом я постепенно привыкла и так больше и не отращивала волос. Короткий черный «ежик» мне шел – это вынужден был признать даже муж, испытавший при виде меня шок.

– Ты стала совершенным сорванцом. И так-то никогда особо на девочку не походила – вечно в косухе своей и в берцах, а теперь и вовсе, – укоризненно изрек Саша, однако я видела, что ему нравится мой новый образ.