У врага за пазухой (СИ)

Он снова смотрит на свою коллегу, словно оба общаются взглядами.

Происходящее напоминает цирк. Ни секунды не хочется здесь задерживаться, поэтому сразу же иду в указанном направлении. Прохожу десять шагов по ярко освещенному коридору, открываю одну дверь, затем другую. А после замираю от внезапного приказа:

— Мягче нужно быть! Танцуй его! Вначале обними... покрепче! Теперь вали! — командным тоном произносит Вольский.

Не понимая, куда я попала, открываю рот и осматриваюсь.

Это точно не кабинет! Не приемная! И не тренажерный зал для мажоров! Вместо рядов с гантелями и беговых дорожек здесь мягкий пол. Вместо фитнес-моделей и потных качков — дети! Мальчишки лет по десять-двенадцать. В боксерских перчатках, шлемах и с горящими глазами.

— Кажется, у нас гости, — гремит все тот же голос, и я наконец оживаю.

— Здравствуйте. Вы назначили встречу. — Останавливаю свой взгляд на массивной мужской фигуре в центре зала.

Местный босс тоже в перчатках, в такой же, как на мальчишках, майке, только своего размера, и без шлема. Мистер Тестостерон во всем своем великолепии.

— Подождите пару минут. Скоро закончу. — Это не предложение. Приказ. И отнюдь не детям.

В обычной ситуации я не стала бы слушаться. Ни за что! В журналистике, как в уголовном розыске, ждать и мучиться должна вторая сторона, иначе толка не выйдет. Но Вольский не позволяет возразить.

Распорядившись, он тут же подзывает к себе ближайшего мальчишку и продолжает тренировку. Не обращая на меня никакого внимания, показывает удары, заставляет оттачивать подножки, устраивает мини-спарринги с каждым из своих учеников.

Никогда не любила подобный спорт, не понимала родителей, которые отдают любимых чад в боксерские секции. А сейчас не могу отвести взгляд.

Вольский двигается совсем не так, как боксеры в телевизоре, — он похож на огромную пантеру. Осторожную и опасную. Каждый удар рассчитан с ювелирной точностью. Каждый блок будто непрошибаемая стена.

Ярослав завораживает как питон Каа в мультике про Маугли. На мгновение даже ощущаю себя тем самым бандерлогом — готова слушать и исполнять. Какой-то древний табунный инстинкт! Раньше этот мужчина на меня не действовал, а теперь словно обухом по голове.

Из гипноза выводит сам Вольский.

— Со мной на сегодня все! — кивает он парням. — Остались скакалка и отжимания. С этим справитесь сами.

— Ярослав Борисович, спасибо, — хором разносится по залу.

Вольский поворачивается ко мне. В карих глазах что-то нечитаемое. То ли пожары, то ли костры святой инквизиции.

— А вы ждите здесь. Сейчас поедем!

Как и в первый раз, он не удосуживается что-либо разъяснить. Едва спрашиваю: «Куда?» — этот гад исчезает за ближайшей дверью, оставив меня с мальчишками.

Такая манера общения уже не просто злит, а конкретно бесит.