У врага за пазухой (СИ)

Как это вообще вышло? — Тру виски. — Отец прекрасно водил. Да и чтобы он сел за руль пьяным... не могло быть такого.

— Я уже много раз тебе рассказывала! — всхлипывает она.

— Пожалуйста, можешь еще раз? — Складываю руки в молитвенном жесте.

Мама не религиозна. Это скорее для себя.

— Не пил он ничего! Баба эта... она сама под колеса кинулась. Ей красный горел. А она... обкуренная была. Вообще ничего не соображала.

Я помню материалы дела. Там не было ни слова о наркотиках в крови жертвы. Только о том, что она беременна. На девятом месяце.

— Мы когда ей помочь пытались, такого в сумочке насмотрелись! — Мама брезгливо передергивает плечами. — Не у каждого наркомана подобный набор. Да и сама она... невменяемая была. Под кайфом. Куда врачи в женских консультациях смотрят! Ее в какой-нибудь больнице нужно было держать. Под присмотром нарколога!

— А на суде об этом говорилось?

— Конечно! Я последние деньги на адвоката спустила! Он постоянно заявлял эти... как их?.. Ходатайства! И об экспертизе тоже было!

— По факту оказалось наоборот. Что женщина была трезвой, а папа пьяным.

— Кирюш, так этот Вольский, муж ее... он страшный человек. Денег горы. Совести ноль. Купил и прокурора, и экспертов. Из-за него там все поменялось. Черное стало белым, белое черным, а наркоманка так вообще в человека превратилась. Не пила, не курила, не кололась. — Из глаз мамы начинают течь слезы. — Нас с отцом отчаяние брало. Этот гад со свету его сжить решил... отомстить за то, в чем Игореша даже не виноват.

— Мам... — Я обнимаю ее.

— Что мама?! — заливается она еще громче. — Ты сама хотела узнать. Так знай! Твой папа был приличным человеком. Он не пил и никогда не нарушал правила. Во всем виновата та баба. Но Игорю приписали алкогольное опьянение и посадили, чтобы потом в тюрьме... убить.

— Можно же было попробовать апелляцию. Найти другого адвоката...

Это в деле отца было самой большой загадкой. Он признал себя виновным, согласился с приговором и добровольно сел.

— Ты что? Снова перейти дорогу этому Вольскому? — На лице матери отражается священный ужас.

— Хотя бы попытаться...

— Чтобы он потом еще меня или тебя убил?

— А после смерти отца? Узнать точные причины смерти. Потребовать экспертизу... эксгумацию, в конце концов.

— Кира! Ты мне вот это прекрати! Игоря не воскресишь! Нет его больше! А Вольский может сделать так, что не станет и нас.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь.

Не вяжется образ сегодняшнего Ярослава Вольского с образом хладнокровного убийцы. Подкупить, нанять он может, но чтобы сам...

— Так! Я знаю, что ты задумала! Добить меня хочешь! — Мама становится серьезной. — Сейчас же поклянись, что не станешь копаться в этом деле! Памятью отца поклянись!

— Не мамкай! Клянись сейчас же! У меня сердце не выдержит, если еще и с тобой что-то случится.