У ночи тысяча глаз

И это не была беспомощность игрока, поскольку на карты он даже не смотрел. Его невидящий взор устремился куда-то над их головами.

Джин коснулась его руки, нежно напоминая, что пора включиться в игру.

Тогда он снова развернул свои карты, как будто ее касание автоматически подсказало ему, что делать. Но карт его глаза по-прежнему не видели.

— Ты хотел бы спасовать?

Он посмотрел на нее, ничего не понимая. Явно слыша, что она говорила, но не понимая, что́ она сказала.

— Ну что ж, пожалуй, я объявлю масть, — произнес Шон. — Одна… — Он замолчал и снова посмотрел в свои карты, как будто запоздало вспомнив, уже после того как заговорил, что его карты имеют какое-то отношение к тому, что он собирался сказать. — Одна в бубнах.

— Одна в червях, — отозвалась она.

Игра никак не могла набрать ускорения. Очередь снова дошла до Рида, и все замерло. Одной рукой он прикрывал глаза, в другой держал карты, на которые не обращал никакого внимания. Рука уже лежала чуть ли не горизонтально.

Джин приподняла ее вверх:

— Я могу видеть твои карты.

Шон подхватил бутылку с сельтерской, стоявшую на полу рядом со стулом, налил немного в стакан, хотел протянуть его Риду.

Джин под столом сделала ему знак ногой не делать этого. Ее голова едва заметно повернулась сначала в одну, потом в другую сторону.

Шон поставил стакан.

— Ты пасуешь? — Она мягко попыталась вывести его из оцепенения.

Он опять посмотрел на нее. И снова так, будто слышал ее слова, но не понимал их смысла.

— Две в бубнах, — сказал Шон, скорее для того, чтобы Рид перестал смотреть на нее неотрывным навязчивым взглядом.

— Две в червях, — откликнулась она.

Шон глухо стукнул костяшками пальцев по столу. Они пересели, передвинулись каждый на одно место слева. Джин принялась переворачивать карты за четвертого игрока, оказавшиеся теперь напротив нее на столе, раскладывая их по мастям.

Часы теперь оказались справа от Рида. До сих пор они находились у него за спиной. Голова его начала поворачиваться, словно ее тянули за тонкие невидимые ниточки. Джин заметила это движение, протянула руку и легонько вернула его подбородок в прежнее положение.

Шипение, казалось, стало еще громче, будто маятник пришел в бешенство от такого бесцеремонного вмешательства.

На руке у «болвана» оказались почти все картинки в бубнах, кроме короля.

Джин посмотрела на Шона. Теперь уже ее взгляд выражал упрек заядлого игрока в бридж, понятный им обоим и означающий: «Вы играете недостаточно правдоподобно. Играйте посерьезней».

Он сокрушенно щелкнул пальцами.

— Так я и знал, что они у кого-то другого, — сокрушался он.

На лбу у него, в появившейся вдруг морщине, что-то блеснуло. Что-то влажное, но недостаточно большое, чтобы можно было назвать каплей.

— Твой ход, — сказала она Риду.

Они подождали.