У ночи тысяча глаз

И кто может сказать, беспричинно ли это?»

Вдруг дверь у них за спиной приоткрылась. Там стояла шведка Сайн, зажав рукой шерстяной шарф на горле. Она держала толстую дорожную сумку с двумя ручками. На мужчин она вообще не обратила внимания: выискивала взглядом удаляющуюся фигуру.

От страха, что ее бросили, она громко крикнула вслед кухарке:

— Анна! Подожди! Я тоже иду с тобой!

Полицейские даже не пытались ее остановить — просто расступились, и шведка с шумом прошла мимо них, совершенно их не замечая, как будто они деревья или каменные фигуры вроде тех львов, только чуть повыше.

Первая фигура остановилась и замахала ей рукой, отчего Сайн понеслась еще быстрее, боясь задержаться даже на лишнее мгновение.

Они сошлись вместе и без малейшего промедления дернули дальше.

— Я всегда знал, что паника заразительна, — заметил Шон. — А вот собственными глазами вижу это впервые.

У въезда на подъездную аллею материализовалась вдруг фигура мужчины. Мгновением раньше его еще не было. Женщины остановились перед ним. Глисон высоко поднял руку над головой и махнул — пусть, мол, уходят. Женщины заспешили дальше. Мужчина исчез. Даже если бы вы смотрели прямо на него, вы бы затруднились сказать, куда он делся.

Шон и Глисон одновременно повернулись. Выскочил Уикс, его ноги проворно сбегали по ступенькам, будто по ним скатывалась вода.

— Они уже ушли? Уже ушли?

Глисон указал большим пальцем через плечо.

— Дуй, крыса, — уничтожающе бросил он. — Может, еще и обгонишь их, если наддашь как следует.

Уикс бочком прошмыгнул мимо них, и их головы одновременно повернулись, следя за ним взглядом. Еще только появившись в дверях, он что-то засовывал в боковой карман брюк и продолжал эту операцию уже на бегу. Затем, вытаскивая руку, выронил этот предмет — помятый, только что полученный чек. Уикс остановился, подскользнул к чеку, поднял его, засунул-таки в карман и побежал дальше.

— Если человек так обращается с выписанным ему чеком, значит, он по-настоящему боится, — рассудил Глисон и сплюнул в сторону на траву.

Они не стали следить за Уиксом, как смотрели за первыми двумя.

— Пойду в дом, — сказал Шон и вошел в дверь.

В вестибюле стояла Джин с оставшейся одной из двух горничных. Это была разумная с виду женщина средних лет. Джин увидела, что он вошел, но никак не прореагировала.

— Восемь лет — большой срок, — нежно сказала она женщине. — Я благодарна вам за то, что вы остаетесь.

Женщина ничего не ответила. Она в замешательстве кивнула и потупила взор.

Шон не знал, следует ли ему подойти к ним. По лицу Джин он видел, что бегство других жутко ее обидело.

Женщина направилась на кухню.

— Это все Анна, — пробормотала она. — Не успела я оглянуться, как она всех переполошила и…

— Я знаю, — ответила Джин, и женщина ушла.