Тысяча сияющих солнц

Кто-то не пожалел своего времени, расчесал девочке волосы и тщательно заплел в косички.

Азиза трет ладошку о ладошку, наглядно показывая, что такое разлом.

– Они называются… кектонические плиты, вот!

– Тектонические, – поправляет Лейла. Говорить ей больно. Горло горит огнем, спина и шея болят, на месте нижнего резца во рту пустое место. Зуб ей выбил Рашид два дня тому назад. Пока были живы мама и Баби, Лейла и не догадывалась, что можно переносить такие частые и жестокие побои и не слечь.

– Ну да. И когда такие пласты движутся и цепляются один за другой, высвобождается энергия, которая достигает поверхности, и происходят землетрясения.

– Какая ты умненькая, – умиляется Мариам. – Куда умнее своей тупой тетки.

Лицо у Азизы пылает.

– И вовсе ты не тупая, Хала Мариам.

А Кэка Заман говорит, что иногда перемещения плит происходят ужасно глубоко, так что на поверхности ощущается только легкая дрожь. Какими бы могучими ни были силы, которые заставляют их двигаться, только легкая дрожь.

Прошлый раз она рассказывала про атомы кислорода в атмосфере, что окрашивают небо в голубой цвет. «Если бы не атмосфера, – тараторила тогда Азиза, – небо было бы все черное, а солнце было бы еще одной большой звездой, горящей во мраке».

– Азиза сегодня пойдет с нами домой? – интересуется Залмай.

– Не сегодня, – устало говорит Лейла. – Потерпи еще немного.

Залмай направляется к качелям – походка совсем как у отца, вперевалочку, носками внутрь, – пихает пустое сиденье, шлепается на бетон и выдергивает из трещины травинки.

– Вода испаряется из листьев – представляешь, мама? – совсем как из мокрого белья, сохнущего на веревке. А дерево высасывает воду из почвы, и она идет через корни, через ствол, через ветки – к листьям. Это называется испарение.

Интересно, что талибы сделают с Кэкой Заманом, если его тайные уроки откроются, думает Лейла.

При ней Азиза, что называется, трещала без умолку, голосок ее звенел, руки ходили ходуном. Какая-то она стала дерганая, словно бы и не она совсем. И этот ее новый смех… деланный какой-то, подобострастный.

Были и еще перемены. Под ногтями у Азизы завелась грязь – и девочка, чтобы мать не заметила, стала прятать руки под себя. Когда рядом кто-нибудь принимался плакать или в поле зрения появлялся маленький приютский ребенок с голым задом и масленой от грязи головой, Азиза отводила в сторону глаза и громко заговаривала – все равно о чем. Прямо как хозяйка, старающаяся отвлечь внимание гостей от непорядка в доме и замурзанных детей.

Ответы на все вопросы были расплывчатые, но веселые.

А другие дети тебя не обижают?

Ты хорошо ешь? Нормально спишь?

Когда Азиза принималась изъясняться в такой уклончивой манере, она здорово напоминала Лейле Мариам.

И еще Азиза стала заикаться.