Ты же ведьма!

Именно тогда пришло понимание: Нольсон, еще нестарый магистр, севший в ректорское кресло несколько лет назад и крепко в него вцепившийся, все знал. Знал и закрывал глаза. Почему? Может, боялся за свою семью, маленького ребенка и молодую жену? Или не хотел вылететь с должности, к которой шел пятнадцать лет. Или просто потому, что он не был сильным магом, не имел за спиной поддержки знатного рода? Нольсон… В меру карьерист и служака, не хватавший звезд с неба. Он лишь ждал, когда демон по имени Корнуолл провалит в свою столичную преисподнюю из его университета. Ждал и молчал. И советовал мне сделать то же самое. Ректору не нужны были скандалы. Но, видимо, несмотря на трусость, у него осталось и что-то человеческое. Иначе приказ о моем отчислении был бы подписан в тот же день. А так он посоветовал мне лишь не высовываться.

На следующий день, проведя операцию, я получила записку. И лишилась всего.

Но это я узнала позже. Когда прогремел взрыв, единственное, что успела, — создать барьер. Его от ударной волны выгнуло дугой, меня протащило от окна до противоположной стены, впечатав в штукатурку. А там, где я только что стояла, разрастался огненный цветок. Его лепестки лизали пол, потолок. Жадно пожирали шторы, стулья, стол, вырывались из окна, стремились к двери, что была сбоку от меня. Если бы огонь прорвался в коридор… Там, в соседних палатах, лежали недавно прооперированные больные.

Я все же смогла превратить барьер в сферу, свернуть его, заточить огонь внутри. Это спасло не только меня, но и весь этаж от первородного пламени. Но чтобы удержать дикий огонь внутри, я израсходовала не только весь резерв, но и большую часть энергии ауры. Последнее, что помню, как врывается магистр Райгнорк, подхватывает здоровенную сферу, в которой неистово беснуется огонь взрыва, напирает, силясь разорвать барьер.

В себя я пришла через несколько дней. Очнулась и узнала о том, что выгорела. И что шансы на восстановление ничтожно малы. Когда мне это сказали, я повторно потеряла сознание, но провалилась уже не в блаженную тьму, а в лабиринты Эйгы.

Белка меня старательно по ним водила, запутывала. Целый месяц на это убила. Но я все же нашла путь обратно. Вернувшись, поняла, что все же не окончательно потеряла дар. И пусть мой потенциал отныне был даже не единица, а всего лишь ее половина… Главное, я осталась магом!

А Корнуолл за то время, что я была в лазарете, отбыл в столицу. Поговаривают, что ректор, несмотря на страх перед его родом, лично настоял на переводе.

Выпускной экзамен подкрался неожиданно, как ночной вор. Я только что вышла из лазарета и точно бы завалила его. Если бы не мой куратор. За удар колокола до начала он просто отдал мне свой накопитель, а к нему еще парочку, явно одолженных у магистров.