Ты у меня под кожей

— Да, почти месяц… — останавливаюсь у машины и открываю сумочку, чтобы достать ключи. Ветер пробирает до костей и подбрасывает вверх пожухшие остатки листьев.

— Что ж, твой Орлов так занят своей певичкой, что не может тебе подсобить?

Стискиваю брелок в кулаке, хотя очень хочется вцепиться в поплывшую рожу Жданова.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Думаешь, я не знаю, что происходит? Все так же считаешь меня ни на что не годным тупоголовым громилой?

— Я ничего такого не говорила.

— А Орлов, значит, — святой? Да он сейчас другую трахает. Оперная певичка… Забыл, как ее…

Он еще что-то орет, но я уже ничего не слышу. Во-первых, в ушах шумит кровь, а во-вторых, в моем БМВ отличная шумоизоляция.

Нужно просто отъехать. Вон, на нас и так уже косятся люди. Трясущимися руками завожу мотор. Плечом вытираю слезы.

Нет! Я, конечно, ему не верю. Ни на секунду не верю, но… Стоит мне представить, что это может быть правдой, как свет меркнет. И дело вовсе не в ранних сумерках поздней осени. И не в дожде, который стекает по лобовому стеклу, ведь я не удосужилась включить дворники. Вести машину в таком состоянии опасно, поэтому я притормаживаю, свернув в первую же подворотню на небольшой стоянке у захудалого ларька. Холод пробирает до костей, несмотря на работающую в полную мощь печку. Всхлипываю. Вжимаю пальцы в кожаную оплетку руля и опускаю на руки голову.

Сколько так проходит времени? Не знаю. Усилием воли заставляю себя успокоиться. Эмоции сейчас не лучший помощник. А если мыслить трезво, всему можно найти объяснение. Ведь это очевидно, что Жданов специально меня настраивает против Рината. Его озлобила наша связь, катком проехалась по самолюбию. Для Юры это в принципе — личное оскорбление. И то, что Василек поднялся намного выше его самого, и то, что он, в конечном счете, получил меня. По факту отняв у Жданова единственное преимущество. Кем я буду, если ему поверю? Ясно ведь, чего этот козел добивается!

Отрываюсь от руля. Неуверенно киваю своим мыслям. Да…  Ситуация более чем понятна. Зря только раскисла.

А как же его ночевка на диване? А плавки в чемодане, а…

Сцепив зубы, заставляю заткнуться мерзкий голос сомнений. Подумаешь, уснул на диване! Не велико дело. Удивительно, как он раньше доходил до кровати с такими нагрузками. И каким-то чудом уделял время мне.

Резко выкручиваю руль, включаю погромче музыку и вливаюсь в плотный дорожный поток. Все же мне не удается избежать вечерних заторов. И домой я попадаю только ближе к девяти. Моюсь, замираю у зеркала. Может, это и ненормально, но с тех пор, как Орлов уехал, я хожу в его рубашке, которую тайком выудила из корзины с грязным бельем. Она так вкусно пахнет Ринатом. Жаль, что с каждым днем аромат становится все слабее. Беру Орловскую туалетную воду, брызгаю на манжеты.