Ты у меня под кожей

Однозначно нам следует поторопиться, потому что я не могу находиться с ним в непосредственной близости от кровати и не думать о том, как замечательно в ней можно провести время. Мы вместе чуть больше месяца, но, как оказалось, этого срока совершенно недостаточно, чтобы насытиться друг другом. Так, лишь на скорую руку перехватить, чуть утоляя голод. Ринат очень много работает, поэтому времени только на нас остается не так уж много. И мы пытаемся в него вместить столько всего… Заняться чем-то полезным вместе — приготовить обед или посмотреть фильм, потренироваться или просто поболтать, обсудив какие-то планы, заняться любовью, в конце концов, встретиться с близкими! Но этого катастрофически мало нам обоим. Наверное, он тоже это понимает. Потому и вырвался.

— И что, никаких звонков и никакой почты? — недоверчиво интересуюсь я, когда мы уже устраиваемся в его машине.

— Утомил я тебя с этим?

— Да нет. Я же понимаю, что это твоя работа. Просто у нас такой период в отношениях, когда хочется постоянно быть рядом.

— Период, значит? — ухмыляется Орлов.

— Ну, ты же не думаешь, что так будет всегда, правда?

Он молчит и только на меня в полупрофиль смотрит. А на дне его глаз — смешинки. Их мне тоже нужно переварить. Ведь так не бывает, правда? Так уже есть…

— Черт, ну и заторы. Я думал, успеем проскочить.

Киваю. Я уже сама тысячу раз прокляла эти чертовы пробки, из-за которых Ринату приходится то и дело дергать машину. Газ — тормоз, и снова газ.

— Что-то ты совсем зеленая. Укачало?

— Угу. Как будто токсикоз.

— Тебе-то откуда знать, как это…

Сглатываю. Меня уже даже не мутить начинает, хуже. Делаю глубокий вдох, чтобы удержать в себе нехитрый завтрак.

— Черт, Саш, прости. Я ляпнул что-то, не подумав.

Довольно часто я размышляю над тем, стоит ли ему сознаться в том, что на самом деле привело меня к бесплодию? Ведь важен сам итог. А не то, что ему предшествовало. Но эта ситуация наводит меня на совсем другие мысли. На мысли о том, что таких случаев будет еще великое множество. И чтобы их избежать, лучше все-таки кое-что прояснить.

— Да брось. Ну, сказал и сказал.

— Я не хотел причинить тебе боль.

Знаю. Но это один черт больно. Хотя уже и не так, как раньше.

— Прости, — повторяет Ринат.

— Ты спросил, откуда я знаю.

— Нет-нет. Я должна сказать. Я… На самом деле я была беременна. Понимаешь, когда меня нашли, было уже поздно проводить какую-то профилактику. Прошло слишком много времени…

Я заставляю себя на него смотреть. И потому вижу, как наполняется мутью его взгляд, как вздуваются желваки на скулах и как красивые губы сжимаются в тонкую бескровную линию.

Это последняя моя тайна. Но я не знала, как сильно она на меня давит, пока не выложила ему все, как есть. А впрочем, еще не все.