Ты у меня под кожей

«Побудем вместе, насытимся друг другом, потому что потом я уеду, и хрен его знает, на сколько затянется этот отъезд». Последнее я не произношу вслух. Просто знаю, что новость о моей отлучке ее расстроит. И не хочу портить время, которое у нас осталось.

— Есть какие-то конкретные предложения?

— Думал сгонять к Артему в деревню. Там красиво. Древние крепости, храмы. Очень аутентично, но если ты пас…

— Почему? Я очень даже не против.

— Не знаю, как там с условиями.

— Господи, Орлов, прекрати. Ты как будто не знаешь, что…

— Что я с тобой и на жизнь в шалаше согласна, — шепчет Сашка и отворачивается, сделав вид, будто ей и дела нет до того, что своими словами она меня просто под дых бьет.

Предложение Рината неожиданно сильно меня захватывает. Хотя почему неожиданно? Иной раз мне кажется, я соглашусь вообще со всем, что бы он мне ни предложил. Позовет с собой на дело — пойду. Скажет  «прыгай с крыши» — прыгну. Да-да, это неправильно. Знаю. И вообще никуда не годится. Но… мне кажется, если бы я его попросила о том же — Ринат и сам бы не раздумывал ни секунды.

Вы хотя бы представляете, как это — жить, осознавая, что у тебя за спиной — огромные-огромные крылья? Что, как бы ты ни оступилась, сколько бы сбивающих с ног испытаний ни выпало на твою долю, эти крылья тебя всегда подхватят? Укроют. И защитят. Нет? Я тоже не представляю. Я только-только начинаю свыкаться с мыслью, что это вообще возможно. Наташка надо мной смеется, а сама внимательно вглядывается в глаза, гадая, чего мне это осмысление стоит. Каких внутренних ресурсов. Потому что это все-таки нелегко. Верить. Это значит сломать себе, прежней, хребет и вот такой, полуживой, сигануть в пропасть неизвестности.

— Платье, наверное, не надо?

— Нет. Бери что-то удобное. И поторопись, хорошо? Хотелось бы добраться засветло.

— Тогда оденься, Христа ради! — я запускаю в Орлова скомканной футболкой и вызывающе подпираю бока.

— А то что? — улыбается этот провокатор. —  Я тебя отвлекаю?

— Ха! — задираю нос и отворачиваюсь к небольшой сумке, в которую мы складываем свои нехитрые пожитки. Делаю вид, что поправляю кое-как сложенную им парку, а сама кошусь на его отражение в зеркале. Орлов страшно довольный собой. Ухмыляется, послушно натягивает футболку. И от каждого движения мышцы на его руках и груди обозначаются под кожей четче. Вряд ли мне когда-либо надоест это зрелище. Рот наполняется слюной — так хочется очертить языком каждую выпуклость на его коже, каждую впадинку. Провести по ярко выраженным косым мышцам пресса, толкнуться в аккуратную лунку пупка и…

— Саша… — звучит хриплый голос. — Девочка, ты играешь с огнем.

— Не знаю, как тебе удается каждый раз заставлять меня краснеть.

— Ага, — кисло замечаю я. — Ну, все, я готова.