Ты у меня под кожей

— Наташа отходит, чтобы пропустить покидающего нашу компанию Жданова.

— Хорошего вечера, Саша. Еще поговорим, — бросает тот напоследок, видимо, полагая, что последнее слово осталось за ним.

— А еще я Сашкин психолог, — доверительно сообщает Наташа, будто не замечая его ухода.

— Очень приятно, Наташа. А я — Ринат. Так что, сеанс скорой психологической помощи можно считать оконченным? Или я ему помешал?

— Да какой сеанс? Мы просто так встретились. Поболтать, — тараторю я. — Как ты меня нашел вообще?

— Так ведь ты сказала, где будешь, — он улыбается и незаметным движением начинает успокаивающе поглаживать мою руку. — А вот как тебя нашел Жданов?

— Я не знаю! Клянусь тебе, я не знаю…

— Т-ш-ш! Саш, я тебя услышал с первого раза.

Краснею. Собственная горячность сейчас кажется такой глупой, но, боже мой, я так боюсь его потерять, что готова… на все готова.

— Ребят, не хочу вас прерывать, но у меня тут срочное дело наметилось…

— Угу. Прости. Да тебе, кажется, и не до меня вовсе, — Наташа снова меня обнимает, похлопывает по спине и тихонько шепчет в ухо: — У тебя все получится, Сашка. Ты сможешь. Ради такого-то мужика.

Кажется, последнюю фразу она произносит все же громче, чем следовало, потому как Ринат выглядит ужасно довольным, когда я перевожу на него взгляд. Впрочем, очень быстро он вновь становится серьезным.

— Едем домой, Саш. Мне нужно с тобой поговорить.

Я и говорю, когда мы устраиваемся на диване в гостиной. Выкладываю все, как на духу. И лишь потом ко мне приходит осознание — никакой это, к черту, не разговор!

— Ты допрашиваешь меня! — я поднимаю голову с колен Орлова, на которых только что лежала, наслаждаясь массажем головы. — Это никакой не разговор. Ты натуральным образом меня пытаешь!

— Эм… Может быть, я немного увлекся, — Ринат виновато улыбается и протягивает руку, очевидно, чтобы меня вернуть в прежнее положение, но я, заведенная донельзя, лишь отшатываюсь в сторону.

— Зачем? Ты мог бы просто меня спросить, и я бы все тебе рассказала!

— Я нисколько в этом не сомневаюсь.

— Тогда зачем? Скажи мне! — мой взгляд бегает по его лицу. Я искренне пытаюсь понять, и не понимаю. — Ты же не собираешься использовать мои слова во вред отцу?

— За кого ты меня держишь?

Делаю глубокий вдох. Усилием воли торможу собственный темперамент, глотаю необдуманные слова, о которых наверняка потом пожалею. Напоминаю себе о том, что мы взрослые люди. И что лучший способ все прояснить — диалог. Но моя паранойя — не слишком хорошее подспорье для разговора. По факту Орлов копает под моего отца. Вдруг я нужна ему только для того, чтобы…

— Дыши! Слышишь, Сашка, дыши! — Хватаю воздух.