Ты у меня под кожей

И никогда… Никогда! Никогда… не стану в нем сомневаться. Но, главное, я не стану сомневаться в себе.

Ключ в двери проворачивается лишь под утро. Мы с Наташкой уже давно разложили диван, спать без Орлова в нашей постели я не хочу, так что на ночевку устраиваемся в гостиной. Вскакиваю, бегу на звук. Застываю в проходе, жадно впиваясь взглядом в его лицо.

— Все потом. Разбуди меня через четыре часа.

Я киваю и отступаю в сторону, потому что Орлов прет напролом установленным автопилотом маршрутом. Иду за ним. Он падает навзничь на кровать. И тут же выключается. Как же нужно устать, чтобы уснуть в костюме и туфлях? Сажусь на колени у его ног и осторожно их стаскиваю. Хотя сейчас его вообще вряд ли что способно разбудить. С брюками приходится повозиться. Рубашку снять даже не пытаюсь. Я просто не смогу его поднять.

— Саш, я пойду, слышишь?

Отрываюсь от посеревшего лица Рината, которое я беззастенчиво рассматриваю, и перевожу взгляд на подругу.

— Рано ведь… — возражаю вяло.

— Не хочу вам мешать.

Встаю и тихонько выхожу из комнаты.

— Ну, смотри, как знаешь. Спасибо, что побыла со мной.

— Да в первый раз, что ли?

— Может, и не в первый. Но точно в последний.

Наташка замирает с ботинком в руке. Проходится по мне взглядом-сканером.

— Выглядишь ужасно решительной.

— Ну, дай бог, подруга. Честно говоря, я не знаю человека, который бы заслуживал счастья больше, чем ты.

В носу предательски щиплет. Я обнимаю Наташу на прощание и тихонько закрываю за ней дверь. По утрам меня все еще беспокоит тошнота, но прислушавшись к себе в этот раз, понимаю, что сегодня чувствую себя неплохо. Глажу живот, мысленно благодаря комочек внутри за покладистость, и иду в кухню. Каждый раз, когда папа возвращался с работы, с учений или какой-то другой важной командировки, мама встречала его, накрыв стол. Она говорила, что ничто не делает мужчину более сговорчивым, чем тарелка свежесваренного борща. Я ставлю кастрюлю на плиту. Потому что, видит бог, сегодня сговорчивость мне точно не помешает.

Ринат возникает на пороге кухни, когда борщ уже сварен. А я, не зная, чем еще себя занять, берусь за приготовление жаркого.

— Хочешь поесть? Я сварила борщ…

— Спасибо. Но в следующий раз не стоит.

Я теряюсь. Неуверенным жестом заправляю за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос.

— Я просто хотела тебя порадовать.

— Тебе сказали больше отдыхать, так?

Ах вот оно что! Он просто обо мне заботится. А я уже опять бог весть что надумала.

— Мне это совсем нетрудно. Правда. Как все прошло?

— Нормально. Но следующие дни будут жаркими. Жданов арестован. Ну, и все его пособники, конечно.

Да, я знаю. Задержанием преступников дело не ограничится. Значит, Ринат опять будет под завязку занят.

— Ясно. А раз так, выслушай меня сейчас. Это важно.