Ты у меня под кожей

Практически тут же они тактично выходят. И мы остаемся одни.

— Сашка, Саш… Ну, ты чего ревешь? Это же такое счастье. Тебе-то и нервничать нельзя, прекрати.

— Счастье. Да… — всхлипывает. — Счастье.

— Ну, тогда тем более, зачем плакать?

— А если я не сумею выносить, а если…

— Тш-ш-ш! — прикладываю палец к её бескровным губам. — Зачем бы бог дал нам ребенка, если бы планировал его забрать?

Мой вопрос Сашку озадачивает. И даже словно бы отрезвляет. Её взгляд проясняется, страх вытесняет какая-никакая осознанность. Она слабо улыбается и, вновь спрятав лицо у меня на груди, шепчет совсем мне непонятное:

— Если у нас будет ребенок, ты не уйдешь…

И такое в её голосе облегчение, что словами не описать. Оно настораживает меня уже тогда.

— Я и так никуда бы от тебя не ушел. Никогда.

Сашка что-то бормочет, тяжелеет в моих руках, кажется, окончательно дойдя до ручки. К счастью, благодаря Мише, палату нам выделяют довольно быстро. Даже не осмотревшись, укладываю Сашку в кровать. Её обкалывают, ставят капельницу, с трудом находя вену, и ненадолго нас оставляют одних. Я пересаживаюсь из кресла на край Сашкиной койки. Протягиваю руку и осторожно касаюсь рукой низа ее живота. Она такая худенькая, что моя ладонь как раз вмещается между тазовых косточек. Я пытаюсь осознать, что там, под кожей и мышцами, растет мой ребенок. Пытаюсь и… не могу. Мой ребенок — подумать только.

— Значит, ты считаешь, что моя беременность — дар божий?

Моргаю. Я-то думал, Сашка давно вырубилась. А она — нет.

— А как иначе, с твоим-то диагнозом?

— Я не знаю. С богом у нас сложились не самые лучшие отношения.

— Может быть, я вас помирил?

Сашка открывает глаза. Некоторое время смотрит на меня с непонятным выражением на лице, а потом запрокидывает голову и смеется. Я впервые за много-много дней слышу ее смех-колокольчик.

— Ты всегда был о себе крайне высокого мнения, Василек.

— Неправда. Я был очень скромным парнем.

— И это тоже, — задумчиво кивает головой Сашка и теперь уж точно проваливается в сон.

Целую ее в запавшую щеку. Ни жив ни мертв выхожу из палаты и с удивлением замечаю сидящего на стуле в коридоре брата.

— Ты почему еще здесь?

— Подумал, что тебе может понадобиться моя поддержка. На случай, если хочется нажраться, а не с кем.

Усмехаюсь. Прислоняюсь к стене, откидываю голову. И только в этот момент ощущаю, как же я замахался.

— Очень хочется. Но не могу.

— Да как обычно. Надо быть в форме.

Со дня на день произойдет передача данных, но мы до сих пор не знаем, через кого. По-хорошему, мне вообще следует заняться работой. Я так и планировал сделать. Но Сашка смешала все карты.

— Давай хоть домой тебя подброшу. Ты что-то совсем никакой.

— Это можно, — не стал я отрицать очевидное.

На стоянку спускаемся в тишине.