Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Отлично! Трусишка остается с тобой. Я найду способ забрать его, потому что я не собираюсь засовывать его в клетку. И чтобы ты знал, в воскресенье я уезжаю!

– Ну и катись, черт побери! Уезжай! – не контролируя себя, орет Эрик.

Не проронив больше ни слова, выхожу из кабинета и чувствую, что мое сердце снова разбито.

Ночь я провожу в своей комнатке. Эрик не ищет со мной встречи. Он не волнуется за меня, и это меня полностью и окончательно лишает сил. Я добилась своей цели. Я облегчила ему задачу, и теперь не он выгоняет меня из дома и из своей жизни. Лежа на коврике вместе с Трусишкой, смотрю в окно и понимаю, что моя красивая история любви с красивым немцем закончилась.

На следующий день, когда Эрик уезжает на работу, я чувствую себя разбитой. Коврик, конечно, хороший, но моя спина ноет от боли. Когда я захожу в кухню, Симона, не подозревая о моей боли, здоровается со мной. Я молча пью кофе, а потом прошу ее присесть рядом. Когда я рассказываю ей, что собираюсь уехать, ее лицо искажается и впервые за все время, что я провела здесь, я вижу, что женщина безутешно плачет. Она обнимает меня, а я обнимаю ее.

Несколько часов подряд я собираю по всему дому свои вещи. Складываю фотографии, книги, диски, и каждый раз, когда я заклеиваю скотчем очередную коробку, у меня сжимается сердце. Вечером я договариваюсь встретиться с Мартой в баре Артура, и, когда я сообщаю ей, что уезжаю, она удивленно спрашивает:

– Мой брат что, совсем сошел с ума?

У меня вызывает улыбку ее экспрессивность, и, успокаивая ее, я тихо говорю:

– Марта, так будет лучше. Понятно, что мы с Эриком любим друг друга, но мы совершенно не способны решать свои проблемы.

– Если ты решительно настроилась уехать, я уверена, что тебе пришлось нелегко. Но клянусь мамой, что я ему еще все выскажу. Он станет у меня зеленый, когда услышит, кто он на самом деле. Как он может тебя отпускать? Как?!

К нам присоединяется Фрида, и несколько часов подряд мы болтаем. Мы откровенничаем друг с другом, и все это время Артур приносит нам свежие напитки. Он не знает, что у нас случилось. Единственное, что он понимает, – это то, что мы все время бросаемся в крайности – от слез к смеху, от смеха к слезам.

Вдруг я кое-что вспоминаю. Смотрю на часы. Сейчас двадцать минут восьмого, и сегодня пятница.

– Вы знаете, где находится «Тратториа де Виченсе»?

– Ты проголодалась? – спрашивает Марта.

Я отрицательно машу головой и сообщаю им, что там должна быть сейчас Бетта.

– Э, нет! – говорит Фрида, увидев мой взгляд. – И не думай! Если Эрик об этом узнает, он еще больше рассердится и…

– И что? – спрашиваю я. – Какое это теперь имеет значение?

Мы переглядываемся и, как три ведьмы, прыскаем со смеху. Затем садимся в машину Марты и спустя двадцать минут уже оказываемся перед рестораном.