Ты только попроси. Или дай мне уйти

Наблюдающая за нами пуделиха вдруг вмешивается:

– Мы тогда превосходно пообедали, не так ли?

Бьорн кивает, и Эрик тоже. Обед? Какой еще обед?

Она добавляет:

– Мы обязательно должны повторить. Бьорн, буду рада еще раз побывать у тебя дома.

Меня парализует.

Что это значит – что Эрик обедал с Фоски в доме Бьорна?

К пуделихе подходит одна девочка и просит дать ей автограф, и они отходят от нас на несколько шагов. Бьорн и Эрик смотрят на меня и, догадавшись, о чем я подумала, переглядываются. Бьорн начинает объяснять:

– Джуд, это был деловой обед.

– У тебя дома?

Всполошившись, Эрик подходит ко мне и, беря меня за запястье, говорит:

– Джуд, не делай поспешных выводов.

– Ты обедал с Фоски? С этой ничтожной пуделихой?

Бьорн разражается хохотом.

– Фоски? Ты назвала ее ничтожной пуделихой?

Но Эрику не до смеха, и, когда я начинаю шагать к выходу из спорткомплекса, он поясняет:

– Мы обедали не у него дома. Джуд, мы были в ресторане.

С яростным выражением лица разворачиваюсь и цежу сквозь зубы:

– Мне отлично известно, что вы делали у него дома. – И, зыркнув на Бьорна, ворчу: – А ты, скверный друг, как ты мог это позволить?

Бьорн в ступоре пытается что-то возразить, как вдруг Эрик произносит:

– Любимая, может, ты успокоишься? Ничего не было. Мы пошли в ресторан, который находится рядом с домом Бьорна. Я хотел попросить Агнету принести мне контракты для того, чтобы дать рекламу своей компании на телевидении.

Я уже дошла до такого состояния, что кидаюсь на людей. Я в ярости и, глядя на них обоих, отвечаю:

– Мудаки! Вы оба – мудаки!

Они переглядываются. Бьорн не может отойти от потрясения, а Эрик шепчет:

– Хватит с нее на сегодня."

"Этот комментарий еще больше меня взводит, и я опять иду к выходу.

– Послушай, толстушка, – говорит Бьорн, опережая меня, – не думай ничего плохого. Эрик зашел ко мне в офис, затем пришла Агнета, и через пять минут мы вышли пообедать в ресторан, чтобы обсудить рекламу компании Мюллер. Ну почему ты нам не веришь?

Когда он пытается меня удержать, стукаю его кулаком и, глядя на его шокированное выражение лица, цежу сквозь зубы:

– Во-первых, я позволяю тебе называть меня толстушкой только потому, что я беременна. Если ты еще раз меня так назовешь, как только это закончится, я переломаю тебе ноги. Во-вторых, мне наплевать на то, чем ты занимаешься с пуделихой, и хоть ты так не думаешь, я знаю, что Эрик с этой… этой… не должен иметь ничего общего. – И, повернувшись к Эрику, который наблюдает за нами, завершаю свою тираду: – И, в-третьих, почему ты мне не сказал, что обедал с ней?

– Черт, смугляночка, ты вовсе не в духе, – посмеиваясь, говорит Бьорн.

Эрик переглядывается с другом и затем, глядя на меня, объясняет:

– В тот день ты была очень сердитой и не хотела разговаривать.