Ты теперь моя

Первые недели, когда я справлялась не самым лучшим образом — это был молчаливый призыв против слез. Давно не плачу, но он каждый раз так делает, словно сам готовится к моей истерике. Когда же мои глаза в очередной раз остаются сухими, подмигивает, мол: «Умница, Юлька, горжусь тобой». Так делает и сейчас. А я все так же смущаюсь и, не скрывая этого, счастливо улыбаюсь.

— Ну, главное, хорошо получилось, — взмахнув рукой, мэр подзывает официанта. — Пользуясь случаем, предлагаю тост за тех, кто не с нами.

— Земля пухом.

— Царство небесное.

Приглашают к столам. Мы с Саульским оказываемся в компании трех семейных пар. Одного мужчину я знаю, нас познакомили несколько недель назад в ресторане у Алика, но, увы, не помню его имени. Сдержанно улыбаюсь, когда он здоровается и, обменявшись с Ромой рукопожатиями, представляет свою жену.

Пока мужчины обсуждают политику, я немного отстраненно слушаю взволнованный треп Натальи. Она впервые оставила новорожденного сына. Ест она мало, я тоже не успеваю, так как она без конца рассказывает мне о том, как выбирала роддом, договаривалась с врачом, готовилась к родам, рожала, налаживала лактацию, а теперь пытается похудеть по какой-то там популярной методике, которая не одобряет употребление порции свыше двухсот пятидесяти граммов."

"— Молока у меня было немало, но оно как вода. Совсем не питательное. Малыш не наедался и висел на мне просто ночь напролет. У меня соски потрескались — боль адская. Хорошо, что мне смесь посоветовали… Родишь, я тебе тоже кипу информации сброшу… — Разве я еще чего-то не знаю? — Так вот, со смесью благодать началась. Спим целую ночь. По часам проснусь, еще и бужу Масика, чтобы поел… У меня швы, с ними две недели садиться нельзя было. Представь!

Как ни стараюсь, мне трудно это сделать. Я даже предположить не могу, в каком месте и с какой-то стороны эти швы возможны. Вот так повезло с соседкой!

— Дай мне свой номер. Встретимся, погуляем. Я тебя с Масиком познакомлю. Ну, Мася — это Максимилиан.

— Красиво, — вставляю я, ища пути отступления.

— Мы живем недалеко от вас. Я в парке рядом гуляю. Завтра будешь свободна? Между десятью и одиннадцатью?

— Нет. Мы с Ромой на охоту собираемся, — выпаливаю, что приходит в голову.

Наталья впервые с тех пор как мы сели за стол замолкает. Лишившись дара речи, переводит взгляд на Саульского, а я мысленно к нему взываю, чтобы поддержал мою легенду.

— Воскресенье мы всегда проводим вместе, — говорит он.

— Вместе, — зачем-то поддакиваю я.

— Хах, а Лариса не верила мне, — встревает сидящий напротив мужчина. Только сейчас я узнаю в нем охотника, которого мы встретили на открытии сезона. — Не верила, что девочка…

— Гриша! — одергивает его, вероятно, та самая Лариса.