Ты теперь моя

Я уже не могу скрывать, как сильно частит мое дыхание. Не могу контролировать то, что выдают глаза.

И даже когда охрана удаляется, овладеть собой не получается. Разгулялось сердце. Выстукивает не просто в висках, по всему телу резонирует этот сумасшедший ритм.

— Угостишь? — показываю на сигарету.

Говорят же, что курение успокаивает. Возможно, и мне поможет.

Сауль щурится и продолжает молчать. Когда я сама тянусь за сигаретой, он просто отводит руку дальше. Мое сердце, определив, что ребра ему не проломить, устремляется наружу через горло. Клянусь, никогда в жизни я не чувствовала себя настолько взволнованной. Во рту стремительно пересыхает. Пальцы рук разбивает дрожь. От напряжения трясется все мое тело."

"Я хватаю со стола стакан Саульского. Спешно делаю жадный глоток, опасаясь того, что он отберет его у меня. Изысканно, как показывают в фильмах, не получается — проглатываю ядреную жидкость с кашлем. Лихорадочно захватываю воздух, а его как будто становится недостаточно. Несколько серий вдохов и выдохов требуется, чтобы возобновить нормальное функционирование легких. Но, встречаясь с Саулем взглядом, я быстро совершаю еще один обжигающий глоток. После него из глаз пробиваются слезы. Жидкий огонь срочным товарняком разносится по всему телу.

Я чувствую себя одновременно легко и тягостно. Душа готова взлететь, но внешняя потяжелевшая оболочка не дает. Наверное, это нормально. Такие ощущения мне незнакомы, так как я никогда серьезно не напивалась. А сегодня на нервах слегка дала лишку: шампанское, маргарита, виски.

Смутно помню, как Сауль отнимает у меня стакан и отставляет его обратно на стол. Отдышавшись, пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице.

Хочу удивить его. Хочу вывести из равновесия.

Шагаю совсем близко. Он не шевелится, давая возможность протиснуться между его расставленными коленями.

Боже, что я творю?

Ну, он же ко мне приходит, когда ему нужно. Почему мне нельзя?

— Можешь сегодня быть со мной добрым? — шепчу, склоняясь к его лицу. — Можешь?

Не хочу переставать его ненавидеть. Но в то же время, должна признать, хочу его.

— Если надо, я покричу, чтобы все думали, что ты меня снова воспитываешь.

Саульский приподнимает бровь и продолжает молча меня разглядывать. Мне неуютно. Я смущаюсь. Но и эти ощущения лишь подогревают возбуждение. Неловко приземляю ему на плечи ладони. Горячий — ощущаю сквозь плотный хлопок. Хочу наголо коснуться. Кожа к коже. Глядя в мерцающие темнотой глаза, скольжу ладонями к шее. Затаив дыхание, веду пальцами выше и ныряю под белый воротник. Шумно выдыхаю. Чувствуя, как внизу живота скапливается жар, инстинктивно сжимаю бедра.

Теряюсь в его глазах. Тону. Это волнующе и страшно. Но именно это мне, кажется, и нравится.