Ты теперь моя

Поднимаюсь на второй этаж. Без стука распахиваю дверь и вхожу. В пёстром бабском скоплении хозяйку определяю по фате. Она сидит перед большим зеркалом спиной ко мне. Вокруг нее с различными прибамбасами суетятся две тетки. Они-то меня и замечают. Столбенеют, взирая с вопросительной растерянностью. Жестом показываю, чтобы все на хрен вышли и оставили нас вдвоем.

Как только дверь закрывается, шагаю глубже в комнату. Пока в зеркальном отражении не пересекаются наши с Хорольской взгляды. Она, очевидно, понимает, что за гость к ней нагрянул. Хотя, безусловно, не ожидала, что я вот так вот заявлюсь до торжества.

— Встань, — говорю без каких-либо вступлений.

Она вздрагивает и неловко соскальзывает со стула. Оборачивается. Распрямляя плечи, вызывающе вздергивает подбородок. Пронзает враждебным взглядом, но меня таким трудно пробить. Неторопливо ее рассматриваю. Белое кружевное белье вкупе с длинной фатой впечатляет.

Красиво, блядь.

Она красивая. Формы спелые: сиськи, бедра — всё на месте. На контрасте с этим талия узкая. Еще лучше такая смотрится со спины. Раком.

Лицо смазливое, но на малолетку, что самое главное, уже не тянет. Глаза ясные, выразительные, глубокие. Губы сочные, пухлые, еще не накрашенные — ярко-розовые.

Порядок. Мне нравится.

Незаметно выдохнув, позволяю кольцам напряжения чуток ослабнуть."

"Да, мне важно, как она выглядит. Без разницы, что я ее не хочу. Плевать, что при желании могу заполучить любую другую. Как-никак, жить мне предстоит именно с Хорольской. И на людях с ней же появляться.

Всё предельно просто: каждый мужик хочет, чтобы рядом находилась самая привлекательная женщина в городе, красоваться с ней в обществе, вечерами позволять ей сосать свой член. Я буду долго смеяться, если кто-то, прикидываясь благородным муфлоном, скажет, что при выборе спутницы думает о чем-то другом. Настоящих джентльменов не существует. Просто не каждый мужик может себе позволить открыто выказывать и удовлетворять свои желания.

Вновь встречаясь с Хорольской взглядами, замечаю в ее глазах сполохи самых разных чувств. Она явно изумлена, смущена и растеряна. И да — она злится.

Это занимательно.

Именно последнее заставляет меня двинуться вперед. Непрерывно наблюдая за моим приближением, она стойко держит позицию. Но едва наши тела соприкасаются, резко шарахается назад.

Вскидываю бровь, рассматривая всполошенное кукольное личико. Ее щеки заливает густой румянец. В глазах появляется подозрительный блеск. Дыхание срывается. Неужели реветь станет?

Я еще ничего не сделал, чтобы вызвать такую реакцию. Но обязательно сделаю.

Снова шагаю вперед. Хорольская отступает. Напираю, неотрывно глядя ей в лицо. Она всеми силами пытается скрывать растущее беспокойство, пока не упирается спиной в балконную дверь.