Ты теперь моя

— При папе я передвигалась самостоятельно, — с апломбом продолжает неугомонная. А это уже прямой упрёк мне, мол, хреновый ты, Сауль, лидер. Во всеуслышание. — Что за долбаный мир вы с ним заключили, если для меня вдруг стало небезопасно?

У девчонки напрочь отсутствуют инстинкт самосохранения и трезвость мысли. Эмоции сносят ей голову. Она рубит на пике импульса. А так нельзя. Если меня чему-то и научил спорт, так это тому, что во всем важна дисциплина и холодная голова.

— Сейчас остановись.

Под давлением моего взгляда дергается и замирает. Вот только ненадолго.

— Я устала сидеть взаперти. Я хочу сама распоряжаться своим временем. Ходить туда, куда хочу!

Да, Сауль, ей восемнадцать. Помни.

— Меры временные. В городе залётные. Мы решаем вопрос.

— А я так больше ни дня не выдержу!

— Голос не повышай, пожалуйста. Я думал, ты выводы в прошлый раз сделала. Почему мы возвращаемся к этому разговору? — мои слова не что иное, как откровенное предупреждение.

Но девчонка уже реакции утратила. Стоп-кран сорвало. Вижу, как трясет ее. Голос на срыве дрожит. Не заткнётся.

Лишь мельком отвлекается на вошедшего и неуверенно мнущегося у порога Макара. Смотрит мне в лицо, когда выписывает ему елейным голоском:

— Чарли! Ты сегодня свободен.

Тут уже до хуя с лихвой хватанула.

— Не тебе отдавать такие распоряжения.

— Я хочу домой! Я подумала… Я устала… И в общем… Я возвращаюсь! Чемодан собрала… Сегодня папу выписывают, сразу с ним домой поеду. Ему помощь нужна… Так и скажем.

Оставляю шанс на то, что ослышался, мысль ее дремучую неправильно понял. Авось, она ее на эмоциях некорректно выразила.

— Повтори, — прошу на самом деле очень спокойно.

— Я домой возвращаюсь… — на этих словах понятливый Макар быстро ретируется и, судя по тишине на террасе, остальных парней за собой на задний двор уводит. У Тони выходной. Мы одни. — Можешь всё, что получил, себе оставить, я папе объясню. Развод оформлять не будем… Всё будет шито-крыто, обещаю!

— Поднимись в комнату, Юля.

— Но… Я не хочу. И потом…

Отодвигаю стул и встаю.

— Пошла!

Свирепого рева, подкрепленного соответствующим взглядом, достаточно, чтобы она подорвала задницу и убежала. Надо было сразу, без церемоний. Если реагирует только на агрессию, ее и получит. В следующий раз без каких-либо экивоков.

Откладывая столовые приборы, промокаю и без того сухие губы салфеткой. Делаю два глотка кофе и только тогда поднимаюсь на второй этаж. Намеренно неторопливо двигаюсь, иначе она бы у меня дверь головой открывала.

Войдя в пустую спальню, останавливаюсь. Девчонки не видно, но она, определенно, здесь.

— Если я стану тебя искать — будет хуже. Очень больно, Юля. Ты не выдержишь.

Улавливаю ее надсадное дыхание до того, как выбирается из укрытия. Из-за распахнутой двери ванной.