Ты теперь моя

— Ненавижу тебя!

— Молча можешь это делать? Или мне помочь тебе рот закрыть?

Сопит в ответ. Прожигает глазами. Но предпочитает заткнуться самостоятельно.

Мелкая зараза.

Чувствую, что еще слишком напряжена. Хотя рваный и частый ритм дыхания постепенно выравнивается. Сердце малость затихает — уже не так долбится мне в ребра.

Бедрами все еще сжимает, будто тисками. Ладонями в плечи мне упирается.

Не обязан, но пытаюсь сделать для нее проще, чтобы не скулила подо мной, как побитая собака. Немного смещаясь, сжимаю ладонью налитую молодостью грудь. Охрененная она у нее. Мягкая и вместе тем упругая. Да и размер очень даже приличный. Хочется трогать. Всасываю тонкую кожу на шее, и девчонка резко исходит мелкой дрожью. Понял уже, что особенно нравится ей именно эта сиропная ласка. Юные мурки прутся от разного рода лобызания.

— Не надо… Прекрати так делать…

Не хочет кончать, раскусил сразу. Стесняется, потому как ненавидит меня. А я хочу, чтобы кончала. Пусть ненавидит сильнее. Пусть ненавидит не только меня, но и себя. Крепче будет.

Подтягиваю колени девчонки выше. Толкаюсь медленно. Она дергается и тихо стонет. Трясет ее немыслимо. Знаю, что не от боли. Чувствую же, совсем другого рода этот трепет. У самого по спине волны дрожи проносятся. В глазах темнеет. Так тесно в ней и горячо, охренеть просто. Раскаленные импульсы сворачивают нутро безумным кайфом. Западло даже, что настолько быстро взлетаю.

Двигаюсь, ускоряя ритм.

Мычит мурка, закусывая губы. Глотает прерывистые высокие вздохи, но они все равно прорываются. Глаза жмурит. Сопротивляется своему удовольствию.

— Долго еще? — выдыхает быстрым ломаным шепотом. — Долго?

Чувствую, влаги между нами становится все больше. Хлюпает на толчках. Разгорается. Очень жарко становится.

Если бы меня самого не крыло яростное удовольствие, ей-богу, засмеялся бы. Вначале думал взять положенное и отпустить девку. Потому что выдержка хромает на все конечности. Но это ее своеобразное принципиальное сопротивление подстегивает, током по нервам нещадно палит.

— Будешь лежать как обледеневшее бревно — долго.

— Что мне делать?

Наивная дурочка, конечно же, ведется. Была бы постарше, понимала бы, что член у меня дубовый не потому, что я догнаться с ней не могу.

Тормознув, даю ей элементарную инструкцию:

— Для начала перестать так зажиматься. Ногами меня обхвати, руки на шею, — подчиняется. — Теперь максимально расслабься. Можешь покричать.

Смотрит убийственно, мол, щас!

Провоцирует ведь, дурочка. Заставлю.

— Так нормально?

Расслабляется. Сама к себе прижимает. Выдавая накал своей природной чувственности, промежностью сдавливает так сильно, едва сдерживаю стон. Меня внезапно капитально клинит. По спине жаркая волна проносится. Огненными спазмами скручивает мышцы.