Ты теперь моя

Затем смотрит в спину возглавляющего нашу странную процессию Макара. Тянет время для принятия верного решения.

Я сдерживаю подступающий смех.

— Рома, — не останавливаясь, на ходу отпускаю ручку. — В этом нет ничего сверхсложного, — смотрю вслед продолжающей катиться коляске.

Как я и рассчитываю, Саульский ловит крепкими ладонями изогнутую кожаную дугу.

— Ты что делаешь? Здесь же наклон.

Он ругает меня, а мне так радостно! Смотрю ему в глаза и улыбаюсь. Все шире и шире.

— Я знала, что ты поймаешь.

Наконец Саульский переключает внимание на коляску. У меня сердце замирает при виде бури эмоций, отражающейся на его лице. Чтобы притушить их, ему требуется значительный отрезок времени. Меня саму наизнанку выворачивает. Поэтому я даже радуюсь, когда он справляется. Бросаясь разглядывать окружающие нас кустарники, на самом деле незаметно перевожу дыхание.

— Долго это будет продолжаться?

— Еще минут двадцать, — якобы не понимаю вопроса.

— Юля… Домой поехали.

— Я не готова, — чувствую, что вновь на меня смотрит, но сама глаз от коляски не отрываю. — Сейчас не готова.

— А когда? Юлька…

— Что я могу тебе ответить? — встрепенувшись, все-таки встречаю его настойчивый взгляд. — Точных дат у меня нет.

— Когда будут?

— Саульский… Не дави.

— А мне думается, ты только и ждешь, когда надавлю. Сама не решишься, — отрывисто и глухо заявляет он. — Я прав, Юля? Скажи.

— Рома…

— Просто дай знак, — просит с привычной хрипотцой в жёстком голосе. — Слышишь меня? Юля?

— Слышу.

Когда буду готова к штурму, обязательно дам.

Глава 52

Ты так и знай, что никогда

Мне платье белое не надеть с другим.

© Татьяна Маркова «Платье белое»

Юля

Сегодня у Саульского день рождения. Стрелки часов перемахивают восемь часов вечера, и я, как ни бодрюсь, погружаюсь в печаль. Последние дни Рома работал до семи и без четверти восемь, а чаще даже в половине восьмого, приезжал к нам."

"Я не собиралась его поздравлять, но мысль о том, что он с кем-то отмечает, больно царапает душу.

Стараюсь себя отвлекать. За год я вроде как в этом преуспела. Занимаюсь Богданчиком. Позволяю ему подольше поплавать в ванной. Он недавно научился переворачиваться и теперь пытается что-то подобное проделать в воде. Эти потуги выглядят очень смешно и умилительно. А если я помогу, восторгу сына нет предела.

Вечер проходит замечательно. И все же я все время прислушиваюсь: не звонят ли в дверь?

Места не нахожу. Убеждаю себя, что не имею никакого права зацикливаться на подобном. В конце концов, Саульский не обещал приезжать к нам каждый день. Он и не обязан.

А может, он устал от моего упрямства?

Я одеваю Богданчика в пижаму. Но вижу, что на сон сын пока не настроен. В обед долго спал, вот и последствия.