Ты всё ещё моя (СИ)

Моргает и со смехом уже увереннее выдает: – Вот это я понимаю, движ! Лучший движ в моей жизни! – хохочет, когда настойчивые пиночки сына меняют идеально-круглую форму моего обнаженного живота на нечто неправильное, но определенно прекрасное.

Слегка морщусь и сама смеюсь, когда малыш, вызывая очередные волны, совершает полный переворот. Вместе с Тёмой ловим его ладонями.

– Это потрясающе… – шепчу, когда на глазах наворачиваются слезы.

– Согласен. Не думал, что это реально настолько заметно будет.

– Я читала, что от темперамента ребенка зависит.

– В меня, что ли? Ты же такая хорошая… – отзывается задумчиво. Мне от его интонаций вдруг смешно становится. Хохочу, аж голову на спинку дивана откидываю. Чарушин этим, конечно же, пользуется. Тянется и выдает хрипом в шею. – Дай поцелую... М-м-м…

– Тёма… Тём… – ежась, тихонько повизгиваю. – Мне щекотно…

Лишь слегка смягчает напор. Шумно выдыхает и прикусывает мочку моего уха.

– Хочешь массаж? – этот вопрос вызывает дрожь. Слышу ведь, к чему ведет. – Спинки… А потом… Внутренний… Расслабить гладкую мускулатуру… Полезно и приятно…

– Чарушин… Боже, мне от тебя жарко… – снова смеюсь я.

– Кондиционер на минимуме, Лиз, – замечает он. – Единственный выход – снять с тебя остатки одежды.

– Да? – не могу перестать хихикать. – На мне и так ее мало…

Спортивный топ и шорты – постоянно так по дому хожу, если не ждем гостей. Мне комфортно, и Чарушину быстрый доступ к животу. Он же не может, чтобы не касаться, если рядом.

– Снимай уже… – тон сгущается. У меня новая волна мурашек разбегается. – Снимай, Лиза…

Как я могу ему отказать? Даже мысли такой не допускаю. Быстро избавляюсь от одежды и с огромным удовольствием отдаюсь любви.

Полгода от свадьбы прошло, а мне по-прежнему кажется, что каждый наш раз особенный. Каждый открывает какую-то новую грань близости. Каждый скрепляет наш союз.

Далеко не всё люди могут выразить словами. Порой эмоции такие сильные, что не поддаются никакому озвучиванию. Верю, что возможность любить физически нам дана, чтобы восполнять и доводить эти чувства до максимума.

– Все хорошо? – прилетает нежным шепотом вместе с первым толчком.

– Да… – отзываюсь так же тихо и прогибаю спину.– Люблю тебя… Люто, Чарушин…

Артем ласково перебирает губами мои позвонки и, сжимая ладонями ягодицы, совершает следующее поступательное движение.

– Люто, Чарушина… Люто…

Бесконечно можем повторять эти признания. Они как эхо дополняют действия. И в какой бы позиции мы не находились, наш полет – это та самая исключительная безусловная любовь, которой меня научил Артем.

После совместного душа спускаемся на первый этаж и принимаемся готовить ужин. Я бы и сама, конечно, справилась. Без мужа, вероятно, даже быстрее.