Ты всё ещё моя (СИ)

До сих пор помню, как он приходил мириться, а она его даже в подъезд не впустила. На балкон вышла и все подарки разом перемахнула.

Мы с Артемом не знали, что делать. Между двух огней, как говорится, оказались. И пытались как-то вмешаться, вразумить Соньку, помочь помириться… Но сестра все попытки в штыки принимала, злилась на нас. А сама ведь без конца плакала.

Толком не рассказывала, чем так сильно обидел. Но заявила, что никогда не простит. А потом собралась и уехала из городка. По сути, сбежала. Все-таки все здесь о нем напоминало, и в академии пришлось бы сталкиваться. Но, тем не менее, сильная моя девочка на праздник к нам приехала, даже зная, что Саша тоже придет.

А может, утихло все… Зажило…

Ловлю момент, когда они встречаются взглядами, и понимаю, что нет. Ничего не прошло. Так больно за них становится, едва слезы сдерживаю.

– Ну что… Все в сборе? Можно начинать, – активизируется Рина, давая указания оператору и фотографу.

Ее идея, она и командует. Мы лишь выполняем все, что скажет. Артем берет меня за руку и ведет к арке.

– Хотите знать, за кого топят друзья и родные? – важно заворачивает Марина в микрофон. – Кто же у нас преобладает? Хм… Ничья! Голоса поровну разделились. Бывает же!

– Если что, мы за девочку, – выкрикивают старшие сестры Чарушина.

– Не в этот раз, – уверенно отражает Тёма.

Рина цокает языком, она-то уже все знает. Только она и знает.

– Сейчас… Момент истины настал… – выдыхает интригующе и дает знак, чтобы включили музыку.

У меня на первых же нотах песни выступают слезы. Мариша, конечно, умница. Очень красиво и трогательно наши с Артемом мечты вывела в реальность. И в этой музыке они, и в украшениях, и в общей атмосфере. Все-таки все Чарушины – от мала до велика – потрясающие люди. Без исключения.

– Тёма, ты держишь дымовую шашку… Поджигай, братиш… Сейчас все узнаем… Е-е-е… – заводит Рина, а за ней подхватывают все наши гости.

Вспыхивает фильтр. Первый выдох реактива забивает пространство воздушным белым дымом. Знаю, что за ним должен пойти сигнальный – розовый или голубой. Знаю и очень сильно волнуюсь. На нервах прикрываю глаза. И тут же обратно их распахиваю. Не терпится увидеть.

Для самой себя неожиданно выдаю пронзительный вопль радости и несколько раз подпрыгиваю на месте, когда наш с Чарушиным мир заполняется шикарнейшим ярко-синим цветом. Тёма смеется, свободной рукой привлекает меня к своей груди и поднимает шашку высоко-высоко над нашими головами, давая волшебству разлететься по всему двору.

– Это он… Это он… – сбивчиво шепчу ему на ухо. – Он…

– Конечно, он, – поддерживает Чарушин, целуя меня куда-то в висок. – Он ведь ждал нас. А теперь мы его. Не плачь только… – сам смеется, но глаза блестят.