Ты предназначена мне

Ботинки его всё-таки оказались вымазанными, как и брюки. Находясь рядом с отцом, пусть даже с мёртвым, не запачкаться было невозможно. Поднял взгляд к лицу брата.

— Так что же ты всё не послал?

— Ты прекрасно знаешь ответ, — сказал, глядя на меня прямо. – Кроме нас некому. Мы нужны этому городу, Рус, — он замолчал на несколько секунд. Ветер снова швырнул в нас водой, в голове отзвуком раздался окрик Евы, но я заглушил его.

— Мы оба, — короткий взгляд, после которого Ренат открыл кованную калитку. Открыл, но с места не сдвинулся, дожидаясь, пока я выйду первым.

Ничего не ответив. Я шагнул за ограду. Мы оба… Чего нужно было этому городу, мне было всё равно. По крайней мере, сейчас. Но я знал, чего хочу сам – достать сбежавшего с «Беринга-320» крысиного короля. Достать и превратить его в месиво.

— Не нравится? – от долгого молчания голос прозвучал глухо.

Вздохнув, я заставила себя подняться с постели. Подошла к окну и раскрыла его настежь, впуская в комнату свежий воздух. Ворвавшиеся вместе с ним запахи и звуки окружили меня, заполнили собой всё вокруг.

Сделав глубокий вдох, я посмотрела на кошку. Сидя на постели, она с раздражением и усердием вылизывала шерсть в том месте, где я только что касалась её. Как будто желала избавиться от моего запаха или просто-напросто считала меня слишком грязной.

— Ну так и иди к нему, — бросила с досадой. — Иди, — махнула на закрытую дверь.

Перестав вылизываться, Жордонелла села, плотно приставив друг к другу передние лапы. Прикрыла их хвостом и уставилась на меня янтарными глазищами.

— Что?! — повысила я голос. – Что ты на меня смотришь?! Он не придёт за тобой, понимаешь?! Всё. Не придёт! Ни за тобой не придёт, ни за мной. Он тебя бросил, пойми ты это!  Не хочешь, чтобы я тебя трогала – не буду. Только больше у тебя никого нет. И у меня…

Тихонько мяукнув, трёхцветка спрыгнула с постели, подошла и, прижавшись боком к голой ноге, простояла несколько секунд. Прыгнула на подоконник и, пройдясь по нему, встала рядом с моей рукой. Поколебавшись, я коснулась её мягкой шерсти. В отличие от меня, она хотя бы изредка приводила себя в порядок, тогда как я с трудом могла заставить себя шевелиться. Не хотелось ни есть, ни разговаривать, ни вставать с постели.

Провела по волосам, пытаясь вспомнить, когда причёсывалась в последний раз. Кажется, это было вчера. Или позавчера. А может быть, ещё раньше… За всю эту неделю из комнаты я вышла всего один раз и то только затем, чтобы проверить собак. Не успела зайти в вольер, как они окружили меня, виляя обрубками хвостов. Гладя больших, походящих на живое оружие псов, я пыталась вспомнить, что раньше приносило мне ощущение счастья. Пыталась и понимала – ничего не осталось. Руслан забрал с собой всё: мою душу, моё сердце. Без него всё стало блёклым и серым.