Ты отдашь все!

Я ему говорю – как же я тебе с ним отсюда разберусь? А он говорит – и не надо отсюда, мол, у человечка этого в Тарасове хата. И, говорит, записывай адрес и имя. Я говорю, давай, я запомню. Где мне там записывать-то? И тут он говорит: «Значит, Са...» – и все! Конец! Связь отключилась, гудки короткие запищали. Я сначала решил, что это связь такая плохая, думал, он перезвонит. А он – все! К тому же, там кипеж какой-то поднялся под конец разговора. Я потом понял, что в этот момент и грохнули его.

– Откуда он звонил, не сказал подробно?

– Шум какой-то был, я думаю, может, он из тачки звонил? – пожал плечами Горячий.

– Значит, Са... – задумчиво произнесла я. – Точно? Может быть, какой-то другой слог?

– Да не, точно, точно! – уверенно закивал Марков.

«Вроде, не врет», – подумала я и спросила:

– А чем он собирался в России заниматься, не знаешь?

– Да я вообще ничего не знаю! Я его сто лет уже не слышал и не видел! Он, как хату с тачкой продал – сразу умотал.

– Зачем ты сюда приехал?

– Как это – зачем?! – искренне удивился Марков. – У Левки, кроме меня, вообще никого не осталось. А мамка его, вон, тоже одной ногой в могиле стоит. Кому бабки-то после ее смерти достанутся?

– Вообще-то, Розалия Львовна уже умерла, – поведала я.

– Ох, ни фига себе! – присвистнул Горячий и почесал затылок.

Из дальнейших слов его я выяснила, что Алексей Марков приехал в Германию совсем недавно. Он тоже направился к Розалии Львовне, чтобы узнать у нее, где Левкины деньги. Решив для начала на всякий случай осмотреться, он прохаживался вокруг дома, пока не заметил меня.

Убедившись, что я посещала именно Белявских, он и решил на меня надавить и узнать, кто я такая и что здесь делаю. Но, видимо, не просчитал различия в русском и немецком менталитетах. Если в России вряд ли нашелся бы энтузиаст, вызвавший милицию при виде того, как кто-то тащит за угол неизвестную женщину, то здесь люди среагировали четко. И еще, Марков не учел, что я тоже не лыком шита и меня паршивеньким ножичком не напугать! Благодаря этому мне и удалось из «заложницы» превратиться в допрашивающую.

Больше Марков ничего не знал о том, кому его брат пересылал деньги в Россию и зачем, на чем Лева собирался зарабатывать в Тарасове – он тоже себе не представлял и не мог предположить, с кем Марков-старший сидел в машине перед своей гибелью.

У полицейского управления я вышла из машины, закончив свое общение с Горячим, у которого обнаружились какие-то проблемы с визой. Ко мне у полиции претензий не было, и я отправилась восвояси.

* * *Наконец-то, уставшая и физически, и психологически, я перекусила. Хотя в этом кафе мне все показалось не таким вкусным, как у нас в России, но все равно, еда мне понравилась. Голод я утолила, появились силы продолжать дело.