Ты отдашь все!

 – я показала рукой на учебник по психиатрии, – вас могут и не посадить в тюрьму за убийство.

– А всего лишь отправить в психушку! – радостно сказал Максим Заботкин.

– Его не посадят ни в тюрьму, ни в психушку! – твердо заявила Маргарита. – Я этого не допущу!

– Я вполне понимаю ваше желание – уберечь собственного мужа, – вежливо кивнула ей я. – Но вы же понимаете, что если он виновен в убийстве, то отвечать ему придется все равно.

– А я заявляю, что он невиновен! Более того, я могу подтвердить, что он никуда не ездил. Если в этом заключается вся соль обвинения.

– Ну, во-первых, ваши показания никак не могут быть решающими, – возразила я. – А во-вторых, откуда в таком случае у вашего сына информация насчет поездки отца в Москву? Я так понимаю, что он все-таки какое-то время отсутствовал? И мы бы хотели знать, когда именно.

– Хорошо, я вам все объясню. Пройдемте в кухню, – предложила нам Маргарита.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Маргарита плотно закрыла дверь в кухню, оставив мужа, Альберта и супругов Заботкиных в комнате. Она плавно опустилась на стул и предложила присесть мне."

"– Итак, вы уже в курсе, что мой муж болен, – с горечью констатировала Маргарита. – Это меня очень тревожит, поймите! Он занимает должность, не очень, правда, высокую и престижную, но все же – должность. Поэтому огласка этих фактов крайне для нас нежелательна. Вы понимаете меня?

– Конечно, понимаю, – ответила я. – Однако вопрос не в этом. Главное заключается в том, что против вашего мужа появились улики, позволяющие заподозрить его в причастности к убийству давнего друга.

Я последовательно выложила Маргарите все этапы поведения Всеволода, начиная с прихода к Заботкиным и кончая его науськиванием на них сводного брата убитого Маркова.

– Но вы же понимаете, что он болен, – грустно улыбнулась Маргарита. – И его поведение – следствие всего его болезни. И сам Лева, если можно так сказать, следствие того же самого. Понимаете, я давно подозревала нечто неладное. Но в больницу он идти категорически отказывался. И мне пришлось попросить свою подругу-психиатра и ее коллегу прийти к нам. Естественно, они не могли дать официальное заключение, поскольку не имеют на это права без согласия пациента. Но они согласились по-дружески мне помочь и просто осмотреть его. После осмотра они и сказали, что у Севы – паранойяльная шизофрения! Он потом кричал на меня, что готов пройти сто комиссий и доказать всему миру, что он не болен. И тут я уже стала бояться другого. Понимаете, ведь шизофрения – это расщепление сознания. И Сева мог, с одной стороны, плохо себя чувствовать психологически, думая, что с ним после этого не станут общаться нормальные люди.