Ты (не) моя мама

— Алёна не сводила взгляда с изображения смешного кота, у которого хвост был толще туловища.

Я молчал, боясь разрушить этот момент. Алёне было нужно высказаться.

— Этот котёнок — наш питомец, — показала она на рисунок. — Я ведь даже не знаю, что с ним стало, после того, как эта женщина уехала. Может она его выбросила? — Меня коснулся взгляд, полный боли. — Как и меня…

— Алёна, — осторожно начал я. — Что бы тебе не сказала Мария… Всё не так.

— Она, правда, моя тётя? Родная?

— К сожалению, — подтвердил с неохотой. — Расскажешь, как вы встретились?

— Она ждала меня у входа. Сказала, что мы виделись с ней на выставке, и что ей очень понравились мои работы. А потом, она спросила, когда моя мама нашла меня? И очень удивилась, что я до сих пор не знала правды. Ведь ты тоже был в курсе, дядя Влад, да?

Я выдохнул, и, не сводя глаз с бледного лица, кивнул.

— Да. Знал.

Алёна вся сжалась.

— А я не поверила. Я думала… думала… — она метнула в меня взгляд, полный разочарования. — Ты ведь всегда меня защищал, и не подпустил бы ко мне эту женщину. Но фотография ведь настоящая! Я, Наталья Романовна и Китя.

— Алён, — как можно мягче позвал её и взял за руку. — Я понимаю, как тебе сейчас больно…"

"— Не понимаешь! — запротестовала она, вырвавшись. — Потому что мне не больно! Я просто ненавижу её! Для меня она умерла! — кричала сквозь слёзы. — Что со мной не так?! Почему все дети вокруг счастливы с мамами и папами, а я не могу?! Я всего лишь хотела быть как все! Любить своих родителей! Чтобы они меня любили, а не бросали. Ведь мама Надя меня тоже бросила! Она не должна была умирать и уходить на небеса! Почему всё так несправедливо? Пусть это плохо, пусть нельзя так говорить и думать, но… Почему эта женщина жива, а моя мама Надя умерла?!

Алёна стихла, испугавшись собственных слов, а затем разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Я молча прижал её к себе, стараясь поддержать и успокоить. Я понимал, что плотина показного спокойствия рано или поздно должна была рухнуть, но совершенно не был готов к этим страшным словам.

Господи, ведь ей всего десять!

Прошло много времени, прежде чем горькие слёзы иссякли. Алёна так устала, что буквально уснула на моих руках. Уложил её на кровать и накрыл пледом. Долго смотрел на измотанную хрупкую девочку, и, чёрт возьми, не знал, как всё объяснить. Как пробить ту броню недоверия, которой она обросла ещё в пять лет?

Ушёл из комнаты и набрал номер Наташи.

— Как Алёна? — первым делом прозвучал вопрос.

Я зажал пальцами переносицу и сел в кресло.

— Сейчас спит, — уклончиво ответил я.

— Она плакала? — сломленным голосом спросила Наташа.

— Плакала, — пришлось признаться. — Она пока не готова к разговору. Если бы мы заранее подготовили, всё объяснили сперва, было бы проще, но теперь нам нужно время.