Ты - наша

А Камень, явно сходя с ума, все сильнее забирает меня в плен своих рук, все настойчивей целует, облизывает мою грудь, мягко, но очень опасно, до дрожи, прикусывает соски, и все шепчет что-то, шепчет, шепчет, уговаривая меня, убеждая, настаивая… На чем-то… Я, в полном шоке и безумии, даже не понимаю, в чем он убеждает, на чем настаивает? Такого не было в прошлые разы, когда мы сталкивались, когда он целовал меня на капоте своей тачки… Ощущение, что с каждым разом, с каждой нашей встречей, градус повышается, и скоро я совсем не смогу… Я уже не могу, уже!

Понимание, что не уйду от него сегодня, оглушает, я опять нелепо всплескиваю слабыми руками и нечаянно жму на клаксон машины!

Звонкий сигнал, разрывающий сонную темноту двора, оглушает нас обоих.

Камень вскидывается, тяжело дыша и щуря на меня совершенно безумный взгляд. Я испуганно пялюсь на него дикими огромными глазами.

А через мгновение взвизгиваю и, пользуясь некоторой оторопью парня, отпихиваю его и запахиваю рубашку и халат на груди. Вжимаюсь в дверцу машины. Сердце колотится, словно у попавшего в силки зайца."

"Камень, судя по осознаванию во взгляде, медленно, но все же приходит в себя, вытирает тыльной стороной ладони влажные губы, усмехается так горячо и порочно, что у меня сердце замирает в испуге и волнении.

Он невероятно хорош, этот бедовый парень! Я не устою же… Я уже, уже!

— Маленькая… — его губы растягиваются в искушающей усмешке, — прости… Я слишком увлекся… Тобой.

Он откидывается на спинку сиденья, проводит обеими ладонями по волосам, взъерошивая их больше обычного, выдыхает, явно собираясь с мыслями, снова остро смотрит на меня.

Я к этому времени успеваю застегнуть дрожащими пальцами пуговицы. Камень с сожалением отслеживает этот процесс, но не препятствует.

— Так… Я чего хотел-то?.. — он барабанит пальцами по рулю, изучая меня, взъерошенную и перепуганную, — я завтра улетаю. На сборы.

Ага… Информация, зачем-то мне нужная… Киваю, давая понять, что услышала.

— Ты меня ждешь, — он говорит это спокойным, безапелляционным тоном, словно приказ на бумагу диктует, — я возвращаюсь и забираю тебя от родителей. Поняла?

— Эм-м-м…

Это что я только что услышала?

— Ты — моя, я не шутил и не играл, маленькая, — продолжает он, напряженно глядя на меня, — и об этом теперь все знают. К тебе никто не подкатит. Все.

— Но я не согласна, — нахожу в себе силы сказать я и сама пугаюсь того, что говорю.

— С чем? — он, кажется, не удивлен вообще.

— Ты… Меня не спросил, хочу ли я…

— А ты не хочешь? — он иронично вскидывает бровь, медленно и выразительно сканируя меня от испуганных глаз до нервно сжатых на вороте халата пальцах.