Ты - наша

Очень уж взгляды у парней странные.

Сдуваю со лба прядку, чуть подвитую на конце. Это Маринка постаралась, сделала из моей неухоженной копны волос — видимость ухоженной… Может, переборщила? Может, нельзя было? Про кудри-то мне указаний не было… Или видно, что я без лифчика? Хотя, это вообще не видно. Хлопок у рубашки плотный, а показывать мне реально нечего, права Маринка… Но все же…

— Блять, — после долгой паузы отмирает Сашка, — промахнулся я с тобой, Рапунцель. Никто нас даже слушать не будет. Только на тебя будут пялиться.

— Как бы проблем не поиметь… — вздыхает Рафик, с плохо скрываемой жадностью оглядывая меня с ног до головы.

— С проблемами пусть Камень разбирается, — спокойно комментирует ситуацию Артем, самый, как мне кажется, хладнокровный член группы, — его головная боль.

— И слава яйцам, — завершает обсуждение меня Сашка, смотрит на Маринку, чуть подняв бровь, и та, ойкнув, скрывается за дверями зала.

— Это… — неловко пытаюсь комментировать я, — она мне помогла…

— Пофиг, — отрубает Сашка, — иди сюда, времени мало вообще, а нам еще прогнать по два раза хотя бы.

— А… Где выступать будем? — оглядываюсь я в поисках сцены или чего-то, хотя бы отдаленно напоминающего ее.

— Здесь, — кивает на ринг Сашка.

Ого…

То есть, на нас со всех сторон смотреть будут, без какой-либо защиты за спиной…

Надеюсь, я не опозорюсь.

33

— Тигр! Я люблю тебя, Тигр!

Морщусь непроизвольно, узнавая этот восторженный визг, буквально летящий над беснующейся толпой.

Маринка в своем репертуаре, блин… Очень надеюсь, что все забудут, кто именно ее провел на бои.

Рафик протягивает мне бутылку с водой, и я с благодарностью приникаю к горлышку. Бо-о-оже… Я даже не понимала до этого мгновения, насколько пересохло в горле. Интересно, почему? Не так уж сильно я старалась… В хоре куда больше нагрузка, если честно. А тут тяни себе припев, даже не в полную силу, а так, нежно пришепетывая. Не то, чтоб я обладаю этим навыком современного пения, но пару раз попробовала, ребята одобрили. Сказали, чтоб так и делала дальше. А это напряжения голосовых связок практически не требует, да и дыхания хватает. Но за два выхода вымоталась так, словно весь день стояла на ногах, репетировала, пела…

Ступни гудят, и я, наплевав на всех, просто стаскиваю кроссовки и с наслаждением шевелю сведенными пальчиками. Надо же, как странно нервы отдаются. В ноги.

Никогда такого не было.

Но у меня вообще много чего не было до поступления в универ.

— Ты как, Рапунцель? — Сашка присаживается передо мной на корточки, смотрит оценивающе. Ну да, ему же надо понимать, смогу я еще раз выйти.

— Нормально, — отдышавшись после воды, шепчу я.

— Да все с ней норм, Сашок, — говорит Рафик, — глаз алмаз у тебя.