Ты - наша

Она вообще-то мне такое и про универ говорила… Складывается ощущение, что для мамы и папы все, что за пределами общины, грязь, ужас и разврат…

— Вот, смотри! Белая рубашка! — кидает мне Маринка в руки что-то тонкое и легкое.

Примеряю.

— Круто! — оценивает Маринка, — вот только лифчик в цветочек… Где ты такое нашла вообще? Бабкин стайл?

Молчу, стыдясь. Не рассказывать же ей, что мама в самом деле мне белье на рынке покупает, с лотков у бабушек?

— Давай, снимай, — командует она решительно, — все равно у тебя там класть нечего! Рубашка свободная. Не видно будет. И волосы распустишь, вообще никто не поймет… Давай, давай, не стой! Ко скольки надо подойти?

— К семи…

— А начнется все когда?

— В девять, вроде…

— Ну вот, отлично! Как раз времени хватит! Парни же, бойцы, тоже раньше приходят! Я к Тигру прорвусь точно!

Ее хитрые глаза горят предвкушением.

— Ну де-е-евки… — оживает снова Ира, чуть ли не плача.

— Ой, все, — обрубает ее Маринка, — заткнись! Если все пойдет нормально, то я тебя потом с кем-нибудь из друзей Тигра познакомлю!

— Да? — слезы на личике Иры мгновенно высыхают, — точно-точно?

— Слово даю!

Я смотрю на Маринку, поражаясь в очередной раз, как виртуозно она врет. Или не врет? Где научилась-то так?

Тут Маринка раскрывает свою внушительную косметичку, решительно прищуривается, и я забываю о всех своих вопросах.

Оставшееся время мы с ней упоенно красимся, делаем прически и одеваемся.

И мне так нравится это все! Так нравится!

Я не ходила на выпускной и вообще ни разу никуда вот так не собиралась, потому сейчас все внове и в радость.

Неужели я скоро вырвусь из-под тотального родительского контроля и смогу вот так вот, самозабвенно, собираться куда-то гулять? Без постоянной оглядки на дверь?

Ох, пусть все так и будет!

В спорткомплекс мы приходим в срок.

На вахте меня придирчиво осматривают, расспрашивают и, в итоге, пропускают. Маринку, намертво присосавшуюся ко мне, словно рыбка-прилипала к акуле, тоже.

Мы торопливо бежим по коридору в сторону зала, где должны проходить бои, и Маринка фырчит с облегчением:

— Это было напряженно! Но оно и понятно: такие люди тут сегодня будут, такие люди!

Мне вообще без разницы, какие сегодня будут люди, и без того дыхание перехватывает от напряжения и волнения.

В зале еще никого нет, кроме наводящих порядок дежурных и парней из группы, стоящих рядом с рингом.

Они что-то бурно обсуждают, но при нашем с Маринкой появлении поворачиваются, словно по команде, и смотрят на нас.

Мы оттормаживаемся чуть ли не четырьмя лапами, словно кошки, запыхавшись, переводим дыхание."

"Ребята молчат, мы — тоже.

Я начинаю паниковать, что сейчас меня отправят прочь отсюда, потому что притащила на хвосте Маринку, или вообще передумали брать, или еще что-то такое же страшное.