Ты - наша

Камень подходит еще ближе и оттягивает резинку белья вниз, высвобождая себя, такого огромного сейчас, так вкусно и будоражаще пахнущего. Я фокусируюсь взглядом на нем, смотрю завороженно.

— Малыш… — стонет Лис, уже забыв про всякую осторожность, сжимая так крепко, что дышать сложно, двигаясь так сильно, что, если бы не поддержка Камня, улетела бы уже с кровати, — малыш, сладкая такая… Пиздец, меня кроет…

А Лешка, не сводя с меня гипнотического своего взгляда, водит свободной рукой вверх и вниз по стволу, завораживая этим простым, животным ритмом, как-то попадая в тот, с которым двигается Лис.

Я не могу отвести взгляд от появляющейся и исчезающей в огромных пальцах головке. Боже… Это же безумие какое-то…

— Поцелуй, маленькая… — рычит Камень.

И да, это приказ, которого я не могу ослушаться.

Открываю рот и мягко, пугливо позволяю толстой головке проникнуть в себя. Недалеко, чуть-чуть всего, но Камень запрокидывает голову и стонет так, словно к нему высоковольтку подключили. Все его огромное тело трясет от кайфа и волнения.

А Лис, чутко уловивший этот момент и притормозивший, чтоб я смогла сполна ощутить все, до конца, выдыхает хрипло:

— Охуеть… Охуеть, горячо! Малыш, с ума сводишь! Не могу больше, не могу!

Он как-то очень умело перехватывает меня за бедра так, чтоб видеть, что я делаю губами, и шепчет развратно и грубо:

— Пососи ему, малыш, охереть, как горячо смотришься…"

"Камень ничего не говорит, он явно не способен это сделать, просто жестко перехватывает меня за затылок и сильнее подает бедрами вперед, с каждым толчком все глубже и глубже проникая в рот.

Это неудобно и странно, но его запах забивает полностью рецепторы, и я снова плыву, не соображая ничего.

Позади опять ругается Лис, кажется, полностью потеряв над собой контроль, ускоряется, тараня меня с такой силой, что невольно по инерции все глубже и глубже насаживаюсь на член Камня, давлюсь, забывая дышать, до слез и всхлипов.

И никто меня больше не жалеет.

Озверевшие парни, которых я, сама не понимая этого, завела своим развратным поведением до предела, гонятся уже только за своим удовольствием, терзая меня все сильнее и грубее.

А я…

Я сошла с ума, похоже, окончательно.

Потому что мне все это нравится.

Меня плавит в их руках, от их шепота, развратных, таких жестких и глубоких движений во мне, от того, что держат, целуют, кусают, смотрят! Смотрят на меня! Жадно, безумных взглядов не отрывая ни на мгновение!

Пусть это все неправильно и греховно!

Но я никогда не пожалею о том, что мы сделали. Не жалеют о таком.

Никому не рассказывают, конечно.

Но и не жалеют.