Ты - наша

Хотя, если они слышали, что говорил обо мне Тошка, и верили, то… То странно, что Камень не настаивал на близости…

А вот поведение Лиса не странно.

Он уверен, что я с Тошкой спала, и с Камнем… И почему бы и не с ним? Что мне терять, правда? Вот и удивляется, наверно, почему это я артачусь? Или даже не удивляется, а… Просто предпринимает шаги, чтоб заполнучить. Розы, например. Это же приятно, да?

Неожиданно накатывает дикая злость, и я подхватываю со стола букет, раскрываю окно и выбрасываю розы вниз! Прямо на асфальт, к машине Лиса.

— Ой! — вскрикивает Маринка, не успевшая, кажется, даже моргнуть за это время ни разу, — с ума сошла! Цветы-то тут причем?

— Пусть забирает! Не хочу ничего! Ни от кого! — сквозь зубы цежу я, злясь на весь мир вокруг. На Лиса, за его нахальную настойчивость, на Камня, за его спокойную уверенность в том, что я — его. На Тошку за его неожиданную подлость и предательство всего самого светлого, что было у нас, что помнилось до сих пор, несмотря ни на что. На родителей за то, что такую дурочку воспитали, слишком доверчивую. На Маринку, что сначала молчала, а потом рассказала. На себя. Потому что поверила. Потому что дура.

Лис смотрит на меня, задрав подбородок, щурится нагло и насмешливо, а затем мотает головой, приглашая на выход.

И я, ни слова не говоря, выставляю вперед кисть руки с оттопыренным пальцем. Средним.

Потому что хватит уже быть ромашкой.

Не хочу!

43

Неизвестно, что бы случилось дальше, потому что Лис, похоже, вообще не впечатляется моей бессловесной коммуникацией, усмешку с лица не убирает, и мне со своего этажа отлично видно, насколько ярко и насмешливо сверкают его глаза."

"Маринка продолжает что-то причитать за моей спиной, что-то про розы невиноватые и мою природную дурость, девки, крутящиеся рядом с Лисом, громко, с недоумением, кудахчут, Лис щерится и показательно манит меня на выход, даже уже не приглашая, а приказывая. Типа, если такая смелая, то вперед… Я от этого сильнее завожусь и злобой надуваюсь, проворачивая в голове различные способы показать этому хищному зверю свое негодование, раз уж оттопыренный средний палец и розы на голову никакого впечатления не произвели…

И в этот момент во двор юзом заезжает черный седан в спортивном обвесе, с понтовым антикрылом, из него, чуть ли не на полном ходу выскакивает высокий широкоплечий парень и прямой наводкой движется в сторону Лиса.

— Тигр! — ахает за моей спиной Маринка, — какого он тут?..

Тигр подлетает к Лису и принимается что-то ему настойчиво говорить, показательно опустив тяжелые руки и напрягая плечи, словно перед броском.

— Чего это он? — все еще недоумевает Маринка, а я смотрю, не отрываясь, на разговор парней, уже по энергетике больше напоминающий разборку.