Ты - наша

Потому и удивлялись парни, что он так долго с тобой гуляет. Говорили, что ты, наверно, в постели огнище, не просто так же он…

— Ужас какой…

— Почему ужас? Прикольно же.

— Не прикольно, Марин. Мне неприятно. Мерзко. И Тошка… Вот зачем он?

— Ну… — пожимает она плечами, — ревновал, наверно… Так-то, до универа, он у тебя один, наверно, был, самый крутой…

— Не у меня! Не был!

— Ну… Может, ты просто не видела, не понимала. Ты же — ромашка, блин, вообще, оказывается…

— Я просто… Мы просто дружили… — зачем-то пытаюсь объясниться я и сама слышу, насколько беспомощно и глупо это звучит.

— Ага, ага… — кивает Маринка, — ты, может, и дружила, а вот твой “друг” явно хотел тебя трахнуть.

— Нет!

— Да, Вась! Ты — реально ромашка, но не дура же. Я надеюсь.

— Я… Мне надо с ним поговорить…

— Не надо, Вась, — вздыхает Маринка, — он тебе ничего не скажет, если уж так насвистел всем. Значит такой есть, гнилой таракан. А тараканы, они, знаешь, в любую щель залезут… Наврет тебе, лапши навешает, а ты и поверишь. А он потом в щель…

— Замолчи, фу просто!

— Я тебе реально говорю…

— Но что же делать? Все же будут думать по-прежнему… Как мне в универ?

— Ой, я тебя умоляю, — снова закатывает глаза Маринка, — как до этого! С улыбкой и невинными глазками.

— Но все же будут смеяться…

— Да завидуют тебе все, блин! Приди в себя уже, Вась! Ты — девочка Камня! Ты — поешь с Колесником! Тебе Лис цветы дарит и под окнами общаги караулит! Да тебя побьют за такое, какой, нафиг, смех? Ходи и оглядывайся! И вообще… Не ходи одна никуда. Со мной ходи. Или с парнями. Поняла?

— Это все… Это все глупости… — бормочу я, ошарашенная словами Маринки.

Не хочу в это верить! И с такой стороны на себя смотреть не хочу! Это же позор…

— Дурочка ты… — Маринка со вздохом обнимает меня, — такая, вроде, умная… А такая маленькая на самом деле…

— Мы ровесницы, — я не спешу убегать от ее теплых рук, тоже обнимаю, успокаиваясь постепенно.

— Ну да, — смеется Маринка, — только я с детства в знаю, какой мир вокруг, а ты… Ромашка, чего уж…

— Я тоже знаю, какой мир…

— Ага, знаешь ты… Дрожишь вся. Глупенькая.

Мы еще какое-то время стоим, обнявшись, и мне в очень спокойно сейчас, словно сестренка старшая меня утешает, говорит, что все пройдет и все будет хорошо.

Я решаю подумать над словами Маринки потом, потому что очень страшно погружаться в такое, понимать, насколько все вокруг не так, как представлялось.

И что друг, оказывается, совсем не друг.

И что люди, которые с тобой общались, разговаривали, в глаза смотрели… Что они все думали обо мне гадко.

На этом фоне спокойная уверенность Камня и отчаянная честность Лиса смотрятся выгрышными, как ни странно.