Ты нас променял

Еще около двух часов мы валяемся с мужем у бассейна, а потом ему звонит Макс и приглашает нас на барбекю.

— Даже не знаю, ехать или нет, — сомневается Платон. — Вроде бы и дома неплохо сидим, — пытается слиться.

— Особенно я, только и сижу. Предлагаю навестить ребят, поболтаю хотя бы с Оксаной. После увольнения чувствую себя птицей в золотой клетке — вечно одна, — продолжаю бурчать.

— Кто тебе мешает позвать подруг в гости? Устроить вечеринку. Я всегда только за — отзывается Платон.

— Ты издеваешься? Моим приятельницам явно не особо интересны пати с пузатой дамочкой, которой десять раз в день необходимо в туалет и основное развлечение — поспать. Впрочем, и мне их рассказы, как сцепили мужиков и отрывались с шампанским до утра, от таких историй опять же, тянет на сон. Надеюсь, когда вернется Кира, станет веселее.

Кира моя давняя лучшая подруга, с которой я всегда и все могу обсудить, поэтому часы нашего общения считаю бесценными. Работает она блогером, притом успешным, но минус этого увлечения — частые поездки за границу и постоянное отсутствие в городе."

"Как говорит Кира — контент сам себя не снимет, вот и мотается.

— Если ты настаиваешь — можем навестить Самохваловых, только чур без бесед о совместном отдыхе, понимаю, что они хотят нас затащить на курорт, но я не готов релаксировать в обществе их троих детей.

— А что такое? — улыбаюсь ехидно. — Есть же няня, она спокойно присмотрит за малышами, забыл уже как рвался стать отцом? — добавляю с иронией.

— Отец своего ребенка это одно, а крики кучки взрослых чужих детишек — другое, — смеется Плат.

Ближе к четырем мы оказываемся в обществе приятелей, и я реально чувствую себя лучше, наконец-то могу пообщаться с Оксаной на темы, в которых она понимает больше меня и реально может дать дельный совет, так как является мамой троих детей.

Прислуга приносит еду и накрывает на стол, мы весело болтаем и, кажется, я забываю о своей меланхолии.

— Смотрю, ты очень похорошела, — делаю комплимент Оксане, — похудела, лицо такое свежее.

— Еще бы, — хмыкает как-то зло.

— Я что-то не то сказала?

— Нет, дело не в тебе, в Максе. Мне кажется, что он потерял ко мне интерес, а еще, хм, возможно изменяет, — краснеет Окс. — Все чаще задерживается на работе, секса почти нет. Обычно мы не ссоримся, а тут учинил скандал и заявил, что я превратилась в курицу наседку с желеобразным телом. Он, конечно, потом извинился, подарил дорогое колье, цветы, и неделю таскал в постель кофе, но осадок остался. Да и сказал он в злости правду, уверена. Макс действительно считает меня курицей с детьми, — дрожащим голосом заканчивает и нервно поправляет волосы.

— Ты молодец, — пытаюсь ее подбодрить, — очень преобразилась, пусть даже не для Макса, для себя.