Ты нас променял

— Я все расскажу, все расскажу, — повторяю, как шальная."

"Амбал разрезает веревку, и я подрываюсь с места.

— Надеюсь, ты не больная на голову матрешка, не убежишь? Если догоню — останешься без красивого личика, — показывает мне кулак.

Мужчина направляется к багажнику и достает лопату.

— На, копай могилку.

— Зачем? — голос срывается на рыдания. — Я не хочу умирать.

— Копай, а там решим. За чистосердечное сделаю тебе скидку, писюля, — ржет в голос.

Провожу пальцами по засохшей крови на губах и проклинаю весь мир. Зачем я вообще связалась с Платоном? Послушала Оксану. Сейчас получаю лишь я. И умирать тоже мне.

Молча беру лопату, чтобы не злить агрессивного мужика, и пытаюсь вбить ее в землю.

— Давай шустрее! Или только ртом орудуешь как акула? — поддевает издевкой. — Начинай рассказ, малышка, а я запишу, — достает телефон и направляет на меня камеру.

— Для чего это? — прикрываю рукой лицо.

— Ептить, дива, руку убрала, тоже мне, селебрити, — грозно приказывает. — Такая красивая тетка с разбитой мордой, хочу на долгую память заснять. Жду.

— Это все Оксана, — сквозь слезы рассказываю. — Она попросила увлечь Платона, а потом я влюбилась.

— Да правда? Я бы тоже влюбился в его счет, очень уж привлекателен. Согласен.

— Не в деньгах дело, я полюбила его душу, — мямлю амбалу.

— Дальше. На душу мне твою срать.

— А что мне говорить? Все.

Шкаф подходит и отвешивает наотмашь оплеуху.

— Я прошу в последний раз базарить четче, или будем разбирать тебя на запчасти, — в его словах нет ни грамма сомнения.

— Что ты хочешь услышать? Оксана! Она просила отравить Риту, но я не стала. Она же и давала мне лекарства для Златы! Просто успокоительные, никакого криминала. Но они на нее странно действовали, она то спала, то визжала. Нечего мне сказать. Да, я подговаривала Риту, да, врала. Ну, пожалуйста, отпусти меня, — падаю на колени и начинаю в истерике биться головой о землю. — Я иногда и Платону подливала. Не знала я, что Оксана затаила на него обиду, что отшвырнул ее когда-то. Она ненавидит всю их семью, хотела и с Риммой Васильевной разобраться, — продолжаю говорить, возможно, лишнее.

— Смотри, какая ты понимающая, — тянет меня за волосы вверх. — Харэ рыдать и в колени плюхаться. Птичка напела, что Макс знал о вашем плане, хотел выбить Платона из колеи и прибрать к рукам бизнес. Это правда? — смотрит на меня сурово.

Господи, если выживу, никогда в жизни не свяжусь с женатиками. Какая же я дура. И ведь раньше не ввязывалась в подобное, Платон мой второй мужчина, но чувствую, что может стать последним…

Абмал снимает меня на камеру и хмуро произносит:

— Наговорила ты тут себе на лет десять, крошка, но, может быть, проще и отсидеть, чем в земле гнить, — глазами показывает на лопату, мол, копай шустрее.